Вместо этого он носил на левой руке татуировку с письменами на древнем прекси, которые выглядели религиозными по своей природе. Балидору показалось, что это из одной из эзотерических разновидностей мифов.

Странно, но отсутствие меча и солнца только ещё больше убедило Балидора.

Он был Сайримном. Он не носил свой символ. Не в знак преданности.

Чему бы этот мужчина ни был предан, это что-то другое.

Правильным расположением меча и солнца на этом парне была бы…

— Спина, — пробормотал Вэш.

Старый монах вошёл в комнату и теперь стоял слева от Балидора. Он вошёл так тихо, что даже Балидор не услышал.

Должно быть, один из целителей подслушивал.

Или Вэш попросил его об этом.

Целитель взглянул на Вэша, и его тёмно-синие глаза, в которых мелькали ярко-оранжевые искорки, поразили Балидора. Он кивнул.

Он подал знак двум другим целителям, и те осторожно перевернули обнажённого видящего на бок, чтобы очистить выходное отверстие от пули рядом с позвоночником.

Когда они закончили, один из целителей потрясённо вздохнул.

Балидор почувствовал, как у него самого перехватило дыхание.

Спина молодого видящего была покрыта скверными шрамами.

Тот шрам в форме вопросительного знака, который Балидор заметил спереди, по всей видимости, был единственным, что вышло на переднюю часть тела. На спине у него были отметины, каких Балидор никогда не видел у видящих. У большинства видящих шрамов почти не оставалось, поскольку их тела заживали не так, как у людей.

Но этот видящий… gaos.

Его резали, клеймили, пороли, жгли, обливали кислотой. С ним проделывали варварские вещи так часто и с такой жестокостью, что он не успевал исцеляться.

Балидор никогда не видел ничего подобного.

— Gaos di'lanlente a’ guete… — пробормотала одна из целительниц.

Она погладила шрамы, самые страшные из которых были на его пояснице и нижней части спины.

Над ними, на единственном нетронутом участке…

Балидор застыл во второй раз.

Это был рисунок на коже в виде меча и солнца, выполненный чернилами видящих.

Это была одна из старых версий, с языками пламени, яркими синими и золотыми цветами.

Это была прекрасная работа. Она казалась ещё прекраснее на контрасте со шрамами и следами жестоких страданий, изображёнными под ней.

Однако из-за шрамов всё это казалось кощунственным.

Шрамы словно показывали средний палец божеству, которое олицетворяли меч и солнце.

Как будто они нашли своего бога и насрали на него — осквернили, избили, сломали.

Балидору стало плохо.

— Он сильный, — сказал один из целителей. — И сердце у него не повреждено. Человек выстрелил в то место, где должно было быть сердце человека. Он совершенно промахнулся мимо сердца видящего.

Балидор надеялся, что так и будет, учитывая положение пули.

И всё же он выдохнул, затаив дыхание от шрама.

Он дышал и наблюдал, как они осторожно переворачивают его лицом вверх.

— Теперь ему нужно поспать, — пробормотала та же женщина-целитель. В её голосе прозвучало слабое предостережение. — Ему нужно дать поспать, пока он не проснётся. Никаких беспокойств.

— Спасибо, — сказал Вэш, подойдя к ней и тепло пожав её руки. — Спасибо, дорогая сестра, — он улыбнулся ей. — Мы обещаем, что не разбудим его ни за что на свете. Мы никоим образом не нарушим его физический покой или процесс выздоровления.

Балидор приподнял бровь, услышав слова старого видящего.

Вэш никогда не делал и не говорил ничего необдуманного или бессмысленного.

Сам Балидор не произносил ни слова до тех пор, пока старый монах не выпроводил всех трёх целителей из комнаты. Он подождал, пока дверь закроется, и свет в комнате померк, и остались только Тарси, Вэш и он сам, слыша глубокое дыхание спящего пациента.

— Что мы тогда будем делать с его светом? — осторожно спросил Балидор.

Вэш одарил его одной из своих самых утончённых, многослойных улыбок.

Затем улыбка исчезла, оставив лицо старого монаха таким мрачным, каким Балидор редко его видел. Вэш посмотрел на Тарси, которая тоже выглядела мрачной.

Затем все трое посмотрели на кровать.

— Я пока не знаю, — тихо сказал Вэш. — Я надеялся, что мы трое сначала выясним, кто он такой, и что именно они с ним сделали.

Глава 6. Тёмные сны

 

Балидор сипло ахнул. Он подавился вздохом, и его лёгкие дёрнулись, сместились в сторону и беспорядочно затрепетали. На мгновение ему показалось, что он задыхается.

Крик, застрявший в горле.

Вот что это было.

Он пытался закричать внутри сна. Не в силах издать ни звука, Балидор пытался закричать и внутри, и снаружи своего Барьерного прыжка.

Теперь его тело дрожало, ожесточённо содрогалось и тряслось.

Он никогда не сталкивался с таким светом, ни с чем подобным.