Поговорив с Вэшем, Балидор приказал изменить курс.

Он направил свой народ дальше на север и запад, в шале у озера Айбзе.

— Ты мудр не по годам, брат, — сказал ему Вэш, вышедший поприветствовать их, когда они подъезжали. — Я не могу выразить свою благодарность за то, что ты сделал.

Балидор был немного удивлён, увидев слёзы в глазах пожилого видящего.

Тарси, стоявшую немного позади него, было труднее прочесть.

Её бледные, бесцветные, похожие на стекло глаза наблюдали за ними без всякого выражения, но, как ни странно, Балидор поймал себя на мысли, что она борется и с какими-то более глубокими чувствами. Если бы Балидор не знал Тарси уже несколько сотен лет, он, возможно, и не заметил бы этого. Но она так долго была его учителем, другом и доверенным лицом, что он заметил что-то в её, казалось бы, безучастном выражении лица. Что-то в чрезмерной холодности и неподвижности её лица на самом деле говорило об обратном.

Однако она говорила очень мало.

— Занесите его внутрь, — коротко распорядилась она, после чего развернулась и скрылась в шале.

Трое из них несли его, стараясь как можно меньше трясти.

Он по-прежнему висел безвольно, как мёртвый, но Балидор регулярно проверял его жизненные показатели.

Он знал, что видящий каким-то образом оставался в живых.

Он разглядывал его юное лицо, чёрные спутанные волосы и думал, что тот похож на одну из их лошадей. Лохматый и неухоженный, грязный и истощённый, но при этом жилистый и поразительно мускулистый. Под глазом у него красовался синяк, на костяшках пальцев и челюсти — ссадины, но телосложение у него было как у солдата.

Его обезоруживало лицо и то, что он выглядел так, будто ещё не возмужал, как это обычно бывает у взрослых мужчин-видящих.

Балидор попытался определить его возраст, но не смог.

Пятьдесят? Неужели он настолько молод?

Сорок?

Эта мысль встревожила Балидора, но не показалась ему притянутой за уши.

К тридцати годам видящие едва успевали пройти первую стадию взросления.

Он не мог быть тем, за кого себя выдавал? Ведь не мог же?

Должно быть, он перебежчик, который сошёл с ума и хотел умереть в лучах славы, или, возможно, принёс себя в жертву, чтобы защитить настоящего Сайримна.

Балидору хотелось верить в эти предположения.

Но почему-то он не верил.

Этот голос.

Голос можно подделать, его можно даже имитировать.

Но Балидор не верил и в это.

Никто ничего не сказал, пока они несли его в шале.

Деклан поддерживал его за ноги.

Юми и Балидор несли его за плечи и голову.

Они проследовали за двумя пожилыми видящими через богато обставленное фойе с большой лестницей, гобеленами, железной люстрой, доспехами, оружием и вошли в гостиную с ещё более высоким потолком. Во второй комнате стоял длинный банкетный стол, новые на вид диваны и кресла, огромный камин, несколько скульптур и картин, которые выглядели как оригиналы.

Кто бы здесь ни жил, это был дом богатого человека.

— Сюда, — велела Тарси.

Они пронесли его через общую комнату и по другому коридору в спальню, возможно, единственную на первом этаже.

Они осторожно уложили его на кровать.

Не успели они убрать руки, как трое видящих, которые ждали в комнате, трое, которых Балидор не знал лично, принялись за него. Они сняли самодельную повязку, которую наложили Викрам и Даледжем, когда они отъехали на безопасное расстояние от базы Повстанцев. Они сняли с него одежду, осмотрели голову на предмет повреждений, а затем начали водить по его телу каким-то органическим устройством, вероятно, чтобы найти пулю.

Балидору, наверное, следовало выйти из комнаты, пока они занимались его физическим телом.

Но никто его не попросил, так что он остался.

Он смотрел, как они снимают с него одежду, и снова поразился тому, насколько юным выглядел этот парень.

Тарси сидела на стуле в углу и молча наблюдала.

Её тоже никто не беспокоил.

Вэш не зашёл в комнату, о чём Балидор задумался лишь позже.

А в тот момент ему было не до этого.

Он только наблюдал, как трое целителей делали свою работу. Он оставался, пока они извлекали пулю длинными пинцетами из того места, где она, по-видимому, застряла в мышцах и кости. Балидор оставался, пока они промывали рану, накладывали швы и давали ему что-то жидкое, но, похоже, не просто воду. Он стоял, пока они не омыли остальную часть его тела, открывая взгляду синяки, порезы, царапины и другие пулевые ранения, которые в основном зажили.

Балидор увидел более старый шрам, который изгибался на спине, образуя белый вопросительный знак, от плеча к шее и воротнику.

Молодой мужчина не носил меч и солнце, в отличие от большинства видящих Восстания.