— Всё в порядке, — сказала я, не отрывая взгляда от вида. — Внутри тоже хорошо.

Больше всего на свете мне хотелось свернуться калачиком на этом диване (наверняка из натуральной кожи) и уснуть. Как ни странно, мне хотелось, чтобы он был рядом, чтобы он присоединился и уснул вместе со мной.

Может, это и не так уж странно. Он только что спас мне жизнь.

Может, это тоже запоздалая реакция на случившееся.

Я всё ещё стояла там, когда он подошёл ко мне и протянул стакан. Не знаю, чего я ожидала, но, поднеся стакан к губам, почувствовала облегчение от того, что в нём оказалась вода.

Осушив его залпом, я вернула его ему, молча попросив налить ещё. Должно быть, он меня услышал. Я смотрела, как он возвращается на кухню, чтобы снова наполнить стакан, и достаёт большую бутылку минеральной воды из холодильника стального цвета, в котором было больше продуктов, чем в моём домашнем. Я испытывала искушение спросить, что у него есть из еды.

Он налил нам обоим ещё по стакану, а я всё смотрела.

Вернувшись и протянув мне первый стакан, он залпом осушил свой, а затем провёл рукой по волосам. Я поймала себя на том, что почему-то продолжаю за ним наблюдать, не в силах отвести взгляд. Если он и правда видящий, то он первый, с кем я провела столько времени и с кем вообще разговаривала, не считая двух женщин-видящих, с которыми я встретилась сегодня.

Глядя на него, я также поймала себя на мысли, что верю в то, что он видящий.

Бесцельно обойдя комнату по кругу, он остановился у одного из стульев в столовой. Я смотрела, как он снимает чёрную куртку и кладёт её на тот же стул. Я поймала себя на том, что смотрю на кобуру на его плечах, которая стала видна теперь, когда он снял куртку. Он потянул за ремни, снял кобуру и положил её на обеденный стол перед стулом, на котором лежала куртка.

Не глядя на меня, он побрёл обратно к камину, тяжело опустившись на край дивана, на котором я только что представляла, как буду спать. Я смотрела, как он сидит лицом к огню за стеклом, с непроницаемым выражением лица.

Он выглядел таким же уставшим, как и я.

Я посмотрела на снятый им оружейный ремень, который теперь лежал ближе ко мне, чем к нему.

Очевидно, он не слишком беспокоился о том, что я могу взять его пистолет и выстрелить в него.

— ДНК-триггер, — сказал он, вздыхая и поудобнее устраиваясь на диване. — Но ты права. Мне и в голову не приходило, что ты можешь в меня выстрелить. Ну… до этого момента, — он снова посмотрел на меня. — Ты хочешь в меня выстрелить, Элисон?

— Нет, — ответила я, чувствуя, как краснею. — Прости. Я пытаюсь чувствовать себя здесь в безопасности. Но это… странно. Я тебя не знаю. И, насколько я могу судить, ты, кажется, совершаешь около десятка незаконных проступков только в этой комнате.

Он бросил на меня короткий взгляд, словно размышляя.

Затем, казалось, он стряхнул с себя что-то.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, оглядываясь на огонь. — Ты подойдёшь сюда?

Несколько мгновений я просто смотрела на него.

Я не боялась, что он причинит мне боль.

Я совсем не боялась его в обычном смысле этого слова, но что-то в том, что я осталась с ним наедине, всё равно вызвало во мне реакцию, близкую к панике. Тот поцелуй до сих пор витал где-то в глубине моего сознания, но это ещё не всё. Что бы я ни чувствовала в тот момент, это нельзя было свести к простому влечению.

То, что было между нами, казалось… Я не знаю.

Более старым. Это было чем-то большим, чем всё вышеперечисленное.

Определённо, это было нечто более значимое, чем поцелуй из мести с незнакомцем, каким бы хорошим ни был этот поцелуй.

Я не могла понять, что означает это чувство и почему он кажется мне таким чертовски знакомым, но сердце билось так сильно, что у меня кружилась голова.

Несмотря на всё это, я не позволила себе долго колебаться.

Обогнув диван, я села на другой его конец.

И сразу почувствовала облегчение, но не по той причине, по которой ожидала.

Из-за стресса, вызванного тем, что я осталась с ним наедине, я совсем забыла о своём физическом состоянии.

И тут я внезапно осознала, что у меня ужасно болит спина, а его диван ощущался удобнее, чем всё, что было в моих многочисленных квартирах. Поморщившись, я поёрзала, чтобы устроиться поудобнее, подогнула одну ногу, чтобы было удобнее смотреть на него, и со вздохом откинулась на мягкую спинку дивана, по-прежнему сжимая в одной руке стакан с водой, а другой вцепившись в спинку дивана.

На мгновение я закрыла глаза.

Когда я открыла глаза, то увидела, что он наблюдает за мной, и выражение его лица стало чуть менее суровым.

Я ждала.

Я смотрела, как он отводит взгляд и снова переводит его на камин.

Какое-то время мы просто сидели и смотрели на огонь.

Сначала я подумала, что его молчание — это своего рода игра, но когда он нахмурился, по-прежнему глядя куда-то внутрь себя, я решила, что он, возможно, читает мои мысли.