— Пошли, — хрипло сказал он. — Он мёртв. Нам пора уходить.

У меня сжалось сердце.

Я посмотрела на мужчину, прикованного к бревну.

Он продолжал смотреть на звёзды, но его дыхание больше не вырывалось облачками пара в ночной воздух. Челюсть у него отвисла, рот слегка приоткрылся. Зрачки полностью расширились.

Его тело не двигалось.

Я вдруг осознала, что он был первым после моего отца человеком, рядом с которым я оказалась в момент его смерти.

От этой мысли у меня защемило в груди.

Я с трудом дышала, борясь с подступающими слезами.

Возможно, это был шок. А может, его противоположность — чувство, которое возвращалось ко мне по мере того, как адреналин и шок отступали. Может, мой разум наконец включился и осознал, что моей жизни больше ничего не угрожает.

Я всё ещё пыталась отдышаться, когда рука видящего крепче обхватила меня и прижала к себе.

Волна жидкого тепла ударила мне в грудь — шокирующе интимная, разжавшая кулак, стискивавший мои лёгкие и пресекавший дыхание. Мои щёки потеплели, грудь перестала казаться сдавленной, и я обнаружила, что снова могу дышать, а какая-то глубинная часть меня расслабилась. Я бездумно прислонилась к твёрдому телу и руке, испустив что-то похожее на вздох.

Я подняла глаза, когда поняла, что это сделал он.

Что бы ни произошло, это определённо исходило от него.

Он не ответил на мой взгляд.

Прежде чем я успела заговорить, он уже вёл меня к каменным аркам, в том же направлении, в котором, как я видела, ранее уходила женщина-видящая. Я подумала о том, чтобы попытаться поговорить с ним, расспросить его подробнее о человеке на бревне.

Затем, быстро оглядев поляну, я поняла, что просто хочу убраться отсюда к чёртовой матери.

Глава 24. Дом на холме

Я почти не слушала, когда он говорил роботакси, куда ехать.

Я вообще толком не думала о том, куда мы направляемся, пока такси не подъехало к обочине и боковые двери не открылись.

Не глядя на меня, видящий начал выходить из машины.

Я подумала, что он просто оставит меня в такси и скажет adieu, но не успела ничего спросить, как он взял меня за руку. Крепко сжав её своими длинными пальцами, он молча вытащил меня с заднего сиденья и захлопнул за нами дверь.

Не отпуская моей руки, он подошёл к такси и приложил свой штрихкод, чтобы расплатиться. Пока сине-зелёный свет скользил по его коже, я невольно обратила внимание на тёмную букву H, которая высветилась на его более светлой внутренней стороне предплечья.

Джон был прав. Его татуировка расовой категории определяла его как человека.

Сглотнув, я посмотрела на букву H на своей коже, провела по ней свободной рукой и поморщилась, почувствовав боль в запястьях.

Моя гарнитура исчезла.

Я думала о том, как дорого обойдётся приобрести новую, если никто не найдёт её в клубе и не сдаст в полицию. Я уже теряла её прежде, а это означало, что мне, скорее всего, придётся заплатить двойной штраф, в дополнение к расходам на замену самого устройства.

Учитывая моё финансовое положение в последнее время, особенно после поездки в Нью-Йорк, при одной мысли об этом у меня сводило живот.

Я молилась, чтобы Джон или Касс нашли её и забрали, поскольку они были подключёнными пользователями и должны были иметь возможность пропинговать GPS, чтобы найти меня. С другой стороны, учитывая, сколько было времени — а, судя по часам на приборной панели робота-такси, было около трёх утра — Джон, вероятно, уже обзванивал больницы и полицейские участки, если не бродил по улицам в поисках меня.

Я хотела позвонить и заверить его, что, по крайней мере, я жива, но черноволосый видящий заявил, что у него при себе тоже нет гарнитуры, что было бы странно, будь это кто-то другой.

Как бы то ни было, я не стала спорить. Я слышала, что многие правительственные сотрудники не носили гарнитуры, поскольку они были объектами хакерских атак, в отличие от большинства гражданских лиц.

Кроме того, он видящий. Кем бы ни были его хозяева, у него, вероятно, имелись свои причины оставаться вне сети.

Когда роботакси отъехало от обочины, он потянул меня за руку, приглашая следовать за ним.

Я послушалась, но что-то заставило меня поднять голову.

Когда я увидела отель, к которому он меня вёл, я замедлила шаг.

Мой взгляд скользнул по белокаменному зданию. Это явно не мой отель. На самом деле я стояла не у двухзвёздочной ночлежки на Сент-Маркс-Плейс, где мы остановились, а, пожалуй, у самого роскошного отеля из всех, что я когда-либо видела.

Оглядевшись, я поняла, где мы находимся.

Центральный парк был прямо через дорогу.

Я снова стояла на том самом месте, где сегодня утром видела, как в женщину-видящую шарахнули электрошокером. Я видела тот самый угол тротуара, где это произошло, меньше чем в ста метрах позади нас. Там больше не было лошадей и экипажей, все киоски, кроме одного, закрылись, но это определённо тот самый угол парка.