— Какой-то необычный вид видящей? — уточнила я. — Отличный от тебя? Отличный от той женщины, с которой ты снял ошейник?

— Да, — сказал он, кивая. В его голосе прозвучало некоторое облегчение, как будто разговор протекал лучше, чем он ожидал. — Официально, для человеческих властей, твоей расы вообще не существует. Что, честно говоря, многое упрощает. Они не знают, как определить твою группу крови или какие-либо другие биологические маркеры. К тому же, ты, кажется, стареешь больше как человек, а не как видящие вроде меня. Опять же, вероятно, из-за той мимикрии, о которой я упоминал.

Он многозначительно окинул взглядом моё тело.

— …Это единственная причина, по которой мы смогли скрывать тебя среди людей так долго. Это было бы невозможно, если бы ты была обычным видящим. Если бы ты не старела так, как остальные ваши сверстники-люди, тебя бы сразу поместили в карантин, независимо от того, что показали анализы крови. Они бы проводили многочисленные, всё более инвазивные генетические и другие тесты, пока не выяснили бы, что является причиной задержки развития.

Я просто уставилась на него.

Возможно, снова моргнула.

— Sarhacienne — это та порода видящих, о которой знают люди, — пояснил он. — Ты ведь знаешь об этом, да? Вам рассказывали об этом в школе? На уроках истории? Или биологии? Sarhacienne — это те, кого люди считают видящими. Например, я. И женщина, которую ты видела. У нас есть четыре различные группы крови, определённые Мировым Судом, с четырьмя или пятью подтипами. Твоя кровь не соответствует ни одному из них. Она близка к одной из разновидностей видящих, но это самая редкая из них, и люди в большинстве случаев принимают её за человеческую.

Он показал мне букву Н на своём предплечье.

— …У меня эта самая разновидность. Она невероятно полезна. Именно поэтому Мировой Суд классифицировал меня как человека. Но это сложный вопрос, поскольку я также классифицирован как видящий, только с генетическим заболеванием.

И снова я могла только моргать, уставившись на него.

— Генетическое заболевание… — начала я.

— Неважно, Элисон, — в его голосе прозвучало слабое предостережение.

Быстро взглянув ему в глаза, я кивнула.

И снова мой разум силился переварить его слова, разбирая их на части и собирая заново.

После слишком долгой, как мне показалось, паузы, я снова нахмурилась, глядя на огонь.

— Ты хочешь сказать, что на Земле есть другой вид видящих, — сказала я. — Не только те видящие, о которых мы знаем? Те, о ком СКАРБ ещё не в курсе? О ком не осведомлены другие человеческие власти?

Я повернулась и уставилась на него, уже не скрывая недоверия.

Он, казалось, этого не замечал.

— Да, — сказал он, снова вздохнув. Помолчав, он уточнил: — …Ну, нет. Не совсем. Даже для нас, Сарков, первая раса официально считается вымершей. Но некоторые из них возвращаются.

— Возвращаются? — я крепче обхватила себя руками. — Возвращаются откуда?

— Элли, — устало сказал он. Потёр лицо рукой, а затем провёл теми же пальцами по своим чёрным волосам. — Я тоже устал, — он посмотрел мне в глаза. — И у нас правда нет времени вдаваться во всё это прямо сейчас. На самом деле, тебе лучше многого не знать. Вообще-то, я не должен был тебе ничего рассказывать, но я не хотел тебя пугать.

Я почувствовала, как у меня сжались челюсти. Прокручивая в голове его слова, я посмотрела на дверь.

Я едва взглянула на него, но заметила, что он обратил на меня внимание.

— Значит, у тебя не очень хорошо получается, — сказала я. — Объяснять. Или не пугать меня.

— Элли, — он встретился со мной взглядом, его глаза были непреклонны. — Я не причиню тебе вреда. Вообще. В любом случае. Я никогда этого не сделаю. Обещаю тебе, хорошо?

— Тогда зачем я здесь? Ты же только что сказал, что не должен был мне ничего рассказывать. Ты пригласил меня сюда только для того, чтобы рассказать то, чего не должен был рассказывать?

Я заметила, как в его глазах промелькнула тревога.

— Нет, — он мотнул головой. — Не совсем. Я ещё до этого не дошёл.

— Тогда зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Не знаю, — признался он. — Наверное, потому что мне так захотелось.

Снова повисло молчание.

Когда оно затянулось, я снова вздохнула.

— И что мне теперь делать с этой информацией? — спросила я. — Теперь я узнаю секретное рукопожатие видящих? — я выдавила из себя улыбку, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Или это произойдёт, когда ты начнёшь объяснять, что мне нужно вступить в твою организацию, чтобы помочь освободить «наш» народ? Начнём с того, что будем делать самодельные бомбы в каком-нибудь подвале в Сан-Франциско вместе с тобой и твоими приятелями?

Он покачал головой.

— Ни то, ни другое, — сказал он.

— Тогда что? Что я здесь делаю, Ревик?

Он снова вздохнул, слегка щёлкнув языком.