— Мне нужно исправить свою ошибку. Для этого мне нужно заставить тебя забыть большую часть того, что произошло с тех пор, как ты вышла из такси у международного аэропорта Сан-Франциско. Всё, что произошло между тобой и этими сектантами… — он колебался, изучая мое лицо. — Всё, что произошло между мной и тобой.

— Забыть? — я сглотнула, снова оцепенело уставившись на него. — Забыть в каком смысле?

— Мы, видящие, можем так делать, — продолжая изучать моё лицо, он сильнее откинулся на диван, положив руку на спинку. Его глаза не отрывались от моих, но я снова заметила в них слабую нервную дрожь. — Это нелегко. К тому же, как правило, это не навсегда. Но я думаю, что инцидент был достаточно единичным, и я могу сделать так, чтобы это продержалось достаточно долго для наших целей.

В ответ на моё молчание он снова пожал плечами.

— В конце концов, тебе не обязательно забывать навсегда. Самое большее, на ближайшие несколько десятилетий. Я предполагаю, что меньше. Гораздо меньше, если бы у меня было право голоса, — он хмыкнул, качая головой. — По правде говоря, на мой взгляд, они слишком долго тянут с началом твоего обучения.

— Следующие несколько десятилетий, — повторила я. — Мне нужно забыть что-то «на несколько десятилетий»?

— Да. Ну… возможно. Как я уже сказал. Скорее всего, это займёт меньше времени.

— Ты собираешься покопаться у меня в голове?

Он покачал головой, издав тот самый тихий щёлкающий звук.

— Это не причинит тебе вреда. Я уже говорил, что не причиню тебе вреда. Я говорил серьёзно.

— Почему я не могу просто сохранить это в тайне? — нахмурившись, спросила я. — Ты мне не доверяешь?

— Нет, — честно ответил он. — Не доверяю. Ты бы рассказала Джону… или Касс. Скорее всего, им обоим.

— И они бы решили, что у меня какой-то нервный срыв, — нахмурившись, сказала я. — Послушай, ты же знаешь, что даже я тебе не верю. Мне проверяли кровь раз сто… если не больше. В существование третьей расы верят только религиозные фанатики. С таким же успехом ты мог бы заявить, что я инопланетянка.

— Послушай, — вздохнул он. — С кровью всё сложно. Я же тебе говорил, что…

— …тогда, пожалуйста, не объясняй, — сказала я, подняв руку. — Мой мозг сейчас не в состоянии справиться с такими сложными вещами. Я хочу сказать, что тебе не нужно «стирать» меня, Ревик. Никто мне не поверит, даже если я кому-нибудь расскажу. В худшем случае я окажусь в психушке при какой-нибудь больнице, а у меня нет ни малейшего желания угождать в такое место. Ещё до твоих странных признаний я уже планировала смягчить историю о сегодняшнем вечере, когда буду разговаривать с Джоном и Касс. У меня есть свои причины молчать об этом.

Он просто смотрел на меня с минуту.

Затем вздохнул и прищёлкнул языком.

— Ты упускаешь суть, Элисон, — сказал он. — Любой мог бы прочитать тебя и понять, что произошло сегодня вечером. Любой мог бы прочитать тебя и понять, что я тебе только что рассказал.

— Ты имеешь в виду любого видящего.

— Да.

— Какова вероятность, что я наткнусь на видящего, которому будет не всё равно и который захочет посмотреть? Вы что, просто бродите по округе и ради забавы читаете мысли официанток и татуировщиков?

Он прищурился. Какое-то время он сидел неподвижно.

Затем покачал головой и отвернулся, слегка нахмурившись.

— Я должен стереть твою память, Элли, — резко сказал он. — Извини, если тебе показалось, что это вопрос. Это не так. Ты не имеешь права голоса в вопросах безопасности.

— В вопросах безопасности? Ты имеешь в виду, в отношении меня? В вопросах моей безопасности?

— Да.

— Так кто тогда имеет право голоса? — потребовала я. — Ты? Или есть кто-то ещё?

Он снова продолжил, как будто я ничего не говорила.

— В каком-то смысле Совет прав, — сказал он, глядя на огонь. — Я имею в виду то, что они не дают мне прямого доступа к тебе. Они пытаются защитить тебя. Не только от тебя самой. От других видящих, от властей, от всех, кто может попытаться причинить тебе вред или продать тебя.

Увидев мой пустой взгляд, он снова пожал плечами.

— Твоя лучшая защита — это анонимность. В Сан-Франциско это было проще. Ты обычно не делаешь ничего такого, что могло бы привлечь к тебе внимание, и я это ценю, поверь.

Я почувствовала, как у меня сжались челюсти.

Покачав головой, я постаралась, чтобы мой голос звучал непринуждённо.

— Ну да… честно говоря, мне кажется, что за один вечер я уже достаточно наслушалась о том, насколько «незначительна» моя жизнь. Из-за моей анонимности меня чуть не убили те фанатики, так что прости, если я не считаю это своим главным достоинством.

Он улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным.

— Элли, — мягко сказал он. — Наслаждайся этим временем. Когда ты пробудишься по-настоящему, твоя жизнь станет намного сложнее. Чем дольше ты сможешь оставаться неузнанной, тем дольше всё будет относительно просто.

— Просто? — фыркнула я, не в силах скрыть раздражение в голосе. — Ты называешь сегодняшний вечер простым?

Он пожал плечами.