Я смутно помнила, что заметила этот отель ещё утром, незадолго до того, как женщину-видящую ударили шокером. На самом деле, я, возможно, смотрела на этот отель, когда столкнулась с ней.

Он продолжил тянуть меня к входу, где двое мужчин в форме уже отступали, чтобы открыть нам двери.

Я последовала за ним на негнущихся ногах, когда внезапно мой мозг заработал по-настоящему.

Я резко остановилась, отпуская его руку.

— Эй, — сказала я так мягко, как только могла. — Что происходит? Мне нужно вернуться. Мой брат, наверное, переживает уже второй сердечный приступ, если, конечно, он не превратился в настоящего мстителя и не начал избивать случайных прохожих, чтобы выяснить, где я.

Я окинула взглядом четырёхэтажный вестибюль, который теперь можно было видеть сквозь стеклянные окна.

— В любом случае, — сказала я, сглотнув. — Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но я не могу позволить себе снять здесь номер. Вообще нет. Ночь в этом заведении, наверное, стоит больше, чем я зарабатываю за три месяца на своей паршивой работе… И я и так на мели после перелёта сюда.

Черноволосый видящий остановился на обочине, как раз там, где она переходила в небольшую подъездную дорожку, по которой можно было заехать на парковку служащим отеля. Уперев руки в бока, он старался не смотреть мне в глаза и хмурился, словно пытался решить, что мне ответить — или, может быть, что со мной делать.

На мгновение мне показалось, что он растерялся.

Изучая выражение его лица, я пыталась понять, что оно означает.

Очевидно, он пытался решить, как ответить на мой вопрос. А ещё он выглядел обеспокоенным чем-то.

Я снова обратила внимание на то, что у него был очень странный цвет глаз — они выглядели почти бесцветными. Этого было легко не заметить, пока не посмотришь прямо в них. Можно было легко убедить себя, что они светло-голубые, серые или даже зелёные и что они не так уж сильно отличаются от глаз любого другого человека со смуглой кожей и светлыми глазами.

В остальном он выглядел как человек.

Он выглядел очень по-человечески, как и я.

То странное… нечто… что я обычно замечала в видящих, в нём я пока не видела.

Но теперь, когда я стала обращать на это внимание, я подметила намёки на то, кто он такой. Это проявлялось во всём: в этих бесцветных радужках, в его росте, в очертаниях скул и слегка раскосых миндалевидных глазах. Это было в нём, но в таких небольших количествах, что легко отмахнуться от каждой детали в отдельности, решив, что он просто представляет собой необычную этническую смесь человеческих рас.

Я всё ещё изучала его лицо, когда он повернулся так, чтобы его спина оказалась прямо обращена к двери отеля. Мне пришло в голову, что он сделал это, чтобы не дать швейцарам увидеть нас двоих. Я напряглась, не уверенная, что мне это очень понравилось.

Подойдя ближе, он понизил голос.

— Элли, — он поколебался, встретившись со мной взглядом впервые с тех пор, как я остановила его. — Я отвезу тебя обратно в твой отель, — сказал он тихим, почти шепчущим голосом. — Я отвезу тебя обратно сегодня вечером. Обещаю. Но сначала мне нужно с тобой поговорить. Наедине, — поколебавшись, он добавил: — Это важно.

— Почему? — спросила я. — Почему это так важно?

Он поколебался, оглянувшись через плечо на отель. Снова посмотрел на меня.

— Внутри, хорошо? Не снаружи.

Я снова посмотрела на фасад здания.

Заметив мой взгляд, он нахмурился.

— Я не пытаюсь тебя куда-то заманить. Я просто подумал, что ты предпочтёшь поговорить здесь. Особенно по сравнению с тем местом, откуда мы только что уехали, — видя, что я продолжаю колебаться, он отступил ещё на полшага. — У меня нет дурных намерений. Обещаю, сразу после этого я верну тебя к твоим людям.

Словно прочитав мои мысли, он добавил:

— …Ты всё равно опоздала. Ещё час не будет иметь большого значения. И нам нужно обсудить, как мы собираемся это преподнести. Я имею в виду, что произошло.

Размышляя об этом, я поймала себя на том, что медленно киваю.

Да. Я совсем забыла об этой стороне дела.

Трупы в парке. Запись с камер наблюдения, на которой видно, как меня хватают у клуба. Видящий без ошейника и с незарегистрированным огнестрельным оружием.

Я впервые осознала, что за это меня могут посадить в тюрьму.

— Тебя не посадят, Элли, — быстро сказал он. — Не посадят. Но нам нужно поговорить.

— Ты просто хочешь поговорить? — спросила я, почему-то всё ещё настороженная.

Он сделал странный жест рукой, и этот жест напомнил мне о знаке «честное скаутское», который я видела в детстве.

— Я не причиню тебе вреда, Элли, — пообещал он. — И никому не позволю причинить тебе вред. Я не дам тебе попасть в тюрьму. Но нам нужно кое-что прояснить.

Я слегка нахмурилась, когда он назвал меня по имени.