Лоуэлл и Джастин за неё беспокоились. До появления новостей Челси была образцом душевного равновесия, поддерживала и свою семью, и семью Пола. Но теперь, когда её лицо показали по телевизору, а история разошлась по сети, она всё больше замыкалась в себе. Челси была уверена, что огласка каким-то образом подтолкнёт похитителей причинить вред её мужу. Её также удивляла и огорчала реакция друзей, считавших себя обманутыми её ложью. Она пыталась объяснить, что выдуманная история о Поле, которую они рассказывали, исходила не от неё. Власти, люди, которые вроде бы должны знать, что делать, придумали эту версию и практически приказали ей и обеим семьям её придерживаться. Теперь всё рушилось, хотя она ни в чём не была виновата.

Последней каплей стали двое мужчин, явившиеся к дому Клейбернов в два следующих друг за другом дня. По всей видимости, они не были знакомы, хотя Джастин ни одному не дала толком объясниться. Каждый рассказывал свою невероятную историю: один уверял, что прежде работал в ЦРУ, другой — в военной разведке. Через приоткрытую дверь оба пытались убедить Джастин, что сумеют спасти Пола и остальных. Разумеется, за хорошее вознаграждение, хотя назвать точную сумму им так и не дали. Мужчины её напугали. С Джастин было довольно.

На следующий день Джастин с Челси приехали в аэропорт имени Рейгана, оставили машину на долгосрочной стоянке и сели на прямой рейс до Бермуд. Лоуэлла они пригласили скорее для порядка: обе знали, что он откажется. После того как несколько месяцев назад он расстался с двумя с лишним миллионами долларов, работать ему приходилось ещё больше прежнего.

Челси нервничала при мысли о полёте куда бы то ни было и о поездках в чужих машинах с незнакомыми водителями, но сумела сохранить спокойствие. По дороге на курорт она опустила стекло, впуская тропический воздух. От матери не отходила ни на шаг, а та была счастлива, что несколько дней дочь будет принадлежать ей одной. Они зарегистрировались в отеле и сразу переоделись в купальники. Через час после приземления в Гамильтоне уже сидели в бассейне, наслаждались тёплой водой и потягивали фруктовые коктейли из высоких бокалов.

— Как думаешь, он вернётся домой, мам? — спросила Челси. Она задавала этот вопрос снова и снова, всегда доверчивым тоном маленькой девочки, для которой любое мамино обещание непременно сбудется.

— Думаю, да. Даже после всей этой огласки. Я по-прежнему верю.

Челси спрятала глаза за тёмными очками и промолчала.

— А ты? — спросила Джастин.

— Наверное. Но с каждым днём уверенности всё меньше. Уже не так уверена, как раньше.

— Мы не представляем, чем на самом деле занимаются наши люди, Челси. Но надо верить, что они делают всё возможное, чтобы вернуть Пола и остальных.

— Наши люди?

— А как ты хочешь их называть? Власти? ЦРУ? Пентагон? Они лучшие в мире, и для них это первоочередное дело. Нам ведь говорили, что за положением Пола следят в Белом доме. И операцию готовят, правда?

— Наверное. Они так говорят. Но откуда нам знать?

— Мы и не должны знать. Челси, это совершенно секретные дела. Их необходимо сохранять в тайне.

— Понимаю. Только правда в том, что мы вообще ничего не знаем.

— Считай это благословением. Знали бы — по ночам глаз не сомкнули бы.

— Я и так не сплю.

— Послушай, мы здесь на четыре дня. Давай хоть немного порадуемся жизни.

— Впервые пропустим День благодарения.

— Подумаешь. Твой отец и Сэм поедят холодные сэндвичи с индейкой, а мы будем ужинать лобстерами и крабами.

— Пол тоже его пропустит.

— Знаю. Но у вас с Полом впереди много лет, чтобы отмечать праздники вместе.

Ни одна из семей не знала о требовании выкупа, переданном через Калли Пратта. Тревор Киф и его команда советников в Лэнгли быстро отвергли идею раскрыть им всё. Слишком много осложнений. Семьи поднимут шум и потребуют немедленно уступить похитителям. На общем фоне сумма была сущей мелочью.

А если выкуп не заплатят, а заложников ранят или убьют, последствия будут сокрушительными. Ну уж нет. Лучше придержать сведения, пока решение не примет кто-то другой.

Этот «кто-то» работал в Белом доме и по-прежнему стоял на своём: страна не ведёт переговоров с террористами. Стоит начать платить выкуп — и ни один американец нигде в мире больше не будет в безопасности.

Через неделю после первой встречи в Дублине Пратт созвал ещё одну, с меньшим числом участников. Он вызвал из Парижа Паскаля Гоффа, принял его у себя в кабинете, убедился, что на нём нет скрытых микрофонов и камер, и только тогда начал разговор. Короткая беседа вполне могла состояться по телефону или через интернет, но Пратт не доверял ни американским оперативникам, ни дипломатам. Он не хотел, чтобы разговор записали или кто-нибудь тайком его подслушивал.

Гофф понимал, что с Праттом не стоит ходить вокруг да около.