— Я ведь всего лишь передаю сообщение, верно? На сегодня требование выкупа остаётся в силе, а решение — за Белым домом. Многие поддерживают немедленную выплату и возвращение наших ребят, но немало и тех, кто категорически против переговоров с этой, э-э, группировкой.

— Что ж, я тоже всего лишь посредник и ни на что не влияю. Но не думаю, что мой контакт сочтёт это хорошей новостью.

Его контактом был посол Египта в Великобритании, кадровый дипломат, пользовавшийся большим уважением на Западе. Он тоже был всего лишь посредником и понятия не имел, где держат заложников и кто именно их удерживает. Участия в деле он не просил. Сообщения приходили к нему через старого друга в Марселе. Калли Пратт не знал, что американцы уже выяснили, кто его контакт, да это и не имело особого значения.

— Очевидно, нам нужно больше времени, — сказал Гофф.

Пратт потёр седеющую бороду и уставился на стол.

— Я передам это своему контакту. Уверен, вы понимаете, какая здесь опасность и на какое насилие способны похитители. Козыри у них, мистер Гофф.

— Американцы это понимают. Обстановка нестабильна, всё может измениться в любой момент.

— Полагаю, она изменится, когда мир увидит видеозапись казни заложника. Не считаете?

— Да, согласен. Пожалуйста, попросите ещё времени.

— Разумеется. Но я могу только попросить.

Глава 51

Ветераны вернулись со своих проделок.

Как-то утром Алфи исчез, подав завтрак — такую же миску тёплой разваренной каши, но вдобавок незаметно подсунув Полу бумажный пакет с половиной буханки хлеба и шестью фруктами. Пол был благодарен за хлеб и фрукты. Он показывал мальчишке на рёбра и пытался объяснить, что ему нужно больше еды. Алфи понял. Более того, чем дольше они упражнялись в английском, тем отчётливее Пол осознавал, что ученик нарочно прикидывается непонятливым: он понимал куда больше, чем показывал.

Когда Алфи не принёс обед, Пол заметил перемену. А когда явился Ниндзя, понял: праздник кончился. Не сказав ни слова, тот просунул под решётку камеры поднос с хлебом, сыром и фруктами и исчез. Примерно через час он вернулся с Франко. Они сковали Полу руки за спиной, натянули мешок на голову и вытолкали его на жару — в загон, где велели опуститься на колени в песок. Мешок сняли. Пол огляделся: с прошлого дня вокруг ничего не изменилось. Оба охранника ушли.

Как обычно, напряжение в плечах и пояснице постепенно нарастало. За недели, когда ему приходилось часами стоять на коленях со скованными за спиной руками, он научился как-то справляться с болью. Наручники нужны были лишь для того, чтобы причинять боль. Даже со свободными руками сбежать отсюда он бы не смог. Загон размером двенадцать на двенадцать футов был окружён сеткой и колючей проволокой с лезвиями. А вырвись он наружу — куда идти? Он находился посреди пустыни, в полной изоляции, в укрытии, которое даже американские военные не могли найти.

Поэтому Пол научился отгонять такие мысли и сосредоточиваться на умственных упражнениях. Начинал с имён восьми ребят из своего скаутского патруля, по алфавиту. Потом вспоминал имена и номера на форме школьных товарищей по команде — пока вспомнил тридцать восемь, но товарищей было больше. Восстанавливал все одиннадцать матчей последнего школьного года: семь побед, четыре поражения, результаты и соперников. Вспоминал девять девушек из группы поддержки и расставлял их по алфавиту. Перебирал учителей и предметы двух последних классов — историю, алгебру, биологию и прочее. Из-за плохой оценки по физике до сих пор мог разозлиться. Затем переходил к Военно-морской академии. Он бывал на четырёх матчах «Армия — Флот», помнил результаты — флот победил трижды — и многих игроков.

Пока пот стекал по спине, он методично перебирал первый год юридической школы: предметы, преподавателей, оценки, друзей и немалое число придурков, которые ему не нравились.

— Эй! — окликнул кто-то, оборвав его размышления. Пол посмотрел налево и увидел другого пленника, того самого, которого уже дважды замечал. Загон того находился у соседней хижины, футах в ста отсюда. Пол огляделся: охранников не видно. Им запрещали разговаривать с другими заключёнными, но насколько сильнее их могли наказать? Что ещё с ними могли сделать?

— Эй! — отозвался Пол достаточно громко, чтобы пленник его услышал, но не настолько, чтобы привлечь внимание охраны.

— Я Джейсон Снайдер, из Тампы.

— Пол Таннер, из Вашингтона.

Оба то и дело оглядывались, высматривая охранников.

— Нас трое, верно? — спросил Пол.

— Да. Алан Шенген вон там. — Джейсон кивнул налево. — Ты в порядке?

— Наверное. А ты?

— Лучше не бывает.

— Давно ты здесь? — спросил Пол.

— Больше года. Точно не уверен. Ты знаешь, какое сегодня число?

— Конец ноября. А Шенген?

— Несколько лет. Представляешь, где мы?

— Нет. В пустыне, и всё.

Джейсон резко повернул голову, посмотрев куда-то за спину Пола, будто что-то увидел. Ниндзя ворвался в загон с жёсткой резиновой трубкой и хлестнул Пола по спине.