Эми Роу ела тако со своим парнем и собиралась провести очередной вечер четверга в наушниках за просмотром фильма, пока он смотрел студенческий футбол. Позвонил коллега по работе и всё испортил. Заголовок The Guardian заставил её выругаться. Она стремительно прочла короткую заметку и набрала Джока Бьюкенена, главного редактора. Кричать на начальника ей не полагалось, да и на Джока обычно никто не кричал, но среди бурных эмоций обоим удалось высказать всё, что они думали. Эми располагала этой историей уже три месяца, сама провела всё расследование, а потом он — и вместе с ним вся газета — уступил давлению правительства и отложил публикацию.

Теперь их опередили! Да ещё британцы!

Эми забыла о тако, фильме, матче и парне. На второй звонок Джока она не ответила и принялась дорабатывать свой репортаж объёмом тысяча восемьсот слов — гораздо содержательнее материала Бейкона.

Джок уже был готов его опубликовать, но обещал сперва связаться с Декстером Масеасом в ЦРУ. Две попытки дозвониться оказались безрезультатными, и Джок решил: что ж, тем хуже. В 7:40 материал появился на сайте «Вашингтон джорнэл». Через сорок минут печатные станки начали выпускать номер с историей на первой полосе и крупными фотографиями всех троих мужчин.

Через час Челси позвонили, и она вышла в интернет. С Энн Роу она не сталкивалась уже несколько месяцев. Семьи были убеждены — главным образом стараниями правительства, — что любая огласка опасна.

Огласка? Телефон Челси разрывался, посыпались сообщения в мессенджерах, а затем и в соцсетях. Некоторые друзья не могли поверить ей и даже бывали жестоки. Зачем она так долго лгала? Через час поток стал невыносимым, и Челси отключила всё.

Глава 48

За восемь лет на посту директора ЦРУ Тревор Киф усвоил: в обычную рабочую неделю пятница ничего не значит. Она неизменно перетекает в субботу и воскресенье и портит все выходные. Эта неделя не станет исключением. После ещё одной беспокойной ночи он добрался до рабочего стола вскоре после пяти утра. Ушёл отсюда всего шесть часов назад и часто спрашивал себя, зачем вообще ездит домой ночевать. В молодости он, бывало, работал всю ночь напролёт и вовсе не возвращался, но его (первая) жена была недовольна.

Помощник, переночевавший в кабинете дальше по коридору, принёс ему большую порцию кофе и распечатку расписания на пятницу, одиннадцатое ноября. Как обычно, день предстоял бешеный, с тремя приёмами пищи за рабочим столом. Киф отбросил расписание и прошёл в соседний конференц-зал. За столом сидели двое мужчин со своими чашками крепкого чёрного кофе и одинаковыми опухшими, красными от усталости глазами, которые говорили: «Да, на другом конце света снова что-то взрывается». За ними устроились сотрудники с раскрытыми ноутбуками и усталыми хмурыми лицами — с тем же успехом они могли быть частью мебели. Говорить им не полагалось.

По пути на работу, за тридцать минут на заднем сиденье чёрного лимузина с вооружённым водителем и охранником, у которого из ушей торчали провода наушников, а на поясе висел целый арсенал, Киф просмотрел утренние газеты — одни на бумаге, другие в интернете. История полыхала. В сети уже заговорили о возможном сокрытии правительством правды.

— Кто за этим стоит? — спросил Киф, опускаясь в кресло и переводя взгляд на Декстера Масеаса и Эдди Лофтона.

Лофтон хмыкнул и ответил:

— Уверен, это наш единственный и неповторимый Калли Пратт. Он мастерски манипулирует прессой. Пока мы нашли как минимум восемь материалов за последнее десятилетие, большинство в The Guardian, большинство за авторством Алистера Бейкона: в них Пратт предстаёт героем очередной громкой юридической победы. Похоже, работают в паре.

— А репортёр из «Джорнэл»?

— Эми Роу. Несколько месяцев назад она как следует поработала и раскопала историю, после чего мы надавили на «Джорнэл». Кстати, Джок Бьюкенен по этому поводу вне себя.

— И я должен беспокоиться о чувствах Джока? Декстер?

— История разлетается с бешеной скоростью, словно её накачали стероидами. И в ближайшее время никуда не денется. Нас ждёт длинный день и ещё более длинные выходные. Она вышла из-под контроля, остановить её невозможно. Вчера вечером мы связались с тремя семьями и посоветовали запереть двери и отключить телефоны. Они очень расстроены. Фриц Таннер особенно разгорячился и напомнил, что хотел обнародовать всё ещё несколько месяцев назад. Теперь пахнет сокрытием информации, и он сказал, что может сам выйти к прессе и разнести всех нас. Эти люди надломлены и напуганы.

— Понимаю, но сейчас они не на первом месте. На первом — безопасность трёх мужчин, а что теперь с ней будет, вообще невозможно предугадать. Я вчера вечером говорил по телефону с вице-президентом. Шеф в Токио. Вице-президент говорит, что они займут жёсткую позицию: США не ведут переговоров с террористами. Точка.