Остальные шестнадцать клиентов «Клеменси интернэшнл» происходили из Афганистана, Ирака и Пакистана. Один был британским гражданином, родившимся в Манчестере.

Освобождённых из Гитмо, обычно с завязанными глазами и в цепях, доставляли в страны, о которых те прежде и не слышали; куда их везут, неизменно скрывали. Практически никого не возвращали домой. Большинство просто выбрасывали на улицы Дамаска или Багдада — без денег, знакомых и какой-либо помощи. Двух ливийцев отправили в Триполи, где их немедленно арестовали и обвинили в шпионаже в пользу США — последней страны, которой они захотели бы помогать. Прежде чем Пратт смог до них добраться, их казнили. Его самого арестовали при въезде в страну, несмотря на действительный британский паспорт, и продержали две недели в тюрьме, пока дипломаты не уладили дело.

Американское правительство предпочло бы, чтобы бывшие заключённые просто исчезли. Никто не пытался следить за их судьбой; напротив, США закрывали их дела и отправляли в архив. Это были ошибки, побочный ущерб войны с террором, невиновные, попавшие под перекрёстный огонь. (Хотя их, как никчёмных арабов, всё же считали виновными хоть «в чём-нибудь».) Теперь разыскать их было практически невозможно. Уж они-то совершенно точно не желали никаких контактов с Соединёнными Штатами.

К тому же высшее разведывательное начальство решительно возражало против поисков. Те, кто имел дело с Калли Праттом, особенно в Министерстве юстиции, знали, насколько влиятелен он среди адвокатов заключённых Гитмо, прежде всего иностранных. Его чувства к США граничили с ненавистью — особенно к нынешней администрации и воспеваемой ею войне с террором. Пратт был хитёр, действовал расчётливо и редко ошибался. Крайне маловероятно, чтобы он рискнул безопасностью одного из своих подзащитных из Гитмо, согласившись стать посредником. Так зачем, спрашивали они, рыскать повсюду в поисках его бывших клиентов? И что ЦРУ будет делать, если найдёт нескольких?

Пока споры бушевали всю ночь и следующий день и докатились до Белого дома, шпионы продолжали рыскать по закрытым территориям в отчаянной надежде разыскать клиентов Пратта, особенно североафриканцев. Поиски не дали ничего полезного. Вскоре Пратту стало известно о предсказуемой чрезмерной реакции американцев. Он именно этого и ожидал. Через три дня молчания, не получив из Вашингтона даже подтверждения, что его услышали, он решил встряхнуть ситуацию. Благодаря громким делам у него было множество знакомых журналистов. Его истории были яркими и необычными, совсем не похожими на повседневную работу чопорных адвокатов, выставлявших почасовые счета в высотных офисах. Пратт странствовал по миру в поисках опасности и нередко её находил.

Он знал, что историю о трёх американцах, похищенных в Париже, правительство США до сих пор скрывало. Событие было слишком сенсационным, чтобы оставаться тайной, и для Пратта это означало, что ЦРУ, а возможно, и Пентагон запугали прессу. Подобные угрозы приводили его в восторг.

Десятого ноября он встретился в лондонском пабе за сэндвичами со своим нынешним любимым репортёром. Того звали Алистер Бейкон; он был старшим иностранным корреспондентом The Guardian, любимой газеты Пратта. The Guardian по-прежнему оставалась уважаемой широкоформатной газетой, стандарты которой были неизмеримо выше сточных вод таблоидов и большинства прочих ежедневных изданий. Ежемесячно её читали более сорока миллионов американцев.

Они договорились, что Пратт передаст двухстраничную записку с кратким изложением истории. Бейкон может поискать дополнительные сведения, но слишком тщательные поиски насторожат конкурентов в США; лучше действовать быстро, изложить главное и опередить всех. Подробности и опровержения появятся позже. Сам Пратт ничего не получит, разве что останется «неназванным источником». Большего он не хотел и в большем не нуждался — по крайней мере от газеты. Целью утечки было оказать огромное давление на ЦРУ, что всегда доставляло ему удовольствие, и, если повезёт, вынудить американцев заплатить и вернуть ребят. Пратт достаточно знал о тёмной стороне терроризма и захватов заложников, равно как и кипящую во многих странах ненависть к Америке, чтобы понимать опасность, грозившую Шенгену, Снайдеру и Таннеру.

О его связи с похитителями и требовании выкупа не будет ни слова. Такие подробности немедленно выдали бы источник.

Бейкон мучился вопросом: положиться ли на одного Пратта и сразу публиковать материал? Ему отчаянно хотелось первым обнародовать новость, но что, если он ошибётся? А дополнительные поиски привлекли бы внимание по обе стороны Атлантики.

После обеда он написал материал на пятьсот слов, затем препирался с редакторами, пока не приблизился крайний срок сдачи номера. В полночь по Лондону новость появилась в интернете. Пять часов спустя её напечатали на первых полосах по всей стране.