— Меня вдохновил тот старый военнопленный. Он мысленно возвращался на ферму своего детства в Индиане. А я возвращался в собственное детство — к матчам детской бейсбольной лиги в Северной Каролине. Столько хорошего было. Я до сих пор дружу с ребятами из тех команд. Мысленно переигрывал матч за матчем, и, конечно, героем всегда оказывался я.

— Ну конечно.

— Помогало.

— Кстати, о Северной Каролине. Пора знакомиться с семьями.

— О нет. Лучше уж обратно на «Ферму».

— Вернёмся, уж поверь. Думаю, я смогу уговорить маму приехать сюда на выходные. Тогда и познакомитесь.

— А твой отец?

— Он, по сути, в моей жизни не участвует.

Рэй Клэр редко говорила о родителях и сестре, и Стюарт считал, что для сотрудников разведки это обычно.

— Ты пригласишь его на свадьбу?

— Конечно. Если он придёт, проблем не будет. А ты о своей семье думал?

— Да, и много. Мне нравится идея съездить на выходные в Шарлотт. Они живут в часе езды, попрошу их приехать на ужин. Так ты избежишь любопытных тётушек и маминых подруг. Когда брат с сестрой узнают новость, сразу примчатся сюда с тобой знакомиться. Они тебе понравятся. Насчёт родителей не уверен.

— Родители не одобрят?

— Мне, в сущности, всё равно. Мои родители сбежали и поженились в двадцать лет, обе семьи были в ужасе. Брак начался неудачно и с тех пор так и не наладился. Я ведь говорил тебе, Рэй Клэр: им следовало развестись много лет назад. Они десять лет не живут под одной крышей, и это разумный выход.

— Почему же не разводятся?

— Мы-то с тобой верим в развод, верно? В следующем году разведёмся, если мне, конечно, горло не перережут.

— С тобой всё будет хорошо, Нэш.

— Тебе легко говорить. — Он отпил бурбона. — Всё сложно. Мои родители по-настоящему любят друг друга, но ужиться не могут. Слишком разные, совершенно несовместимые. Потому им вообще не следовало жениться.

— А почему они сбежали, чтобы пожениться?

— Мы с братом и сестрой всегда подозревали, что мама считала себя беременной. За эти годы прозвучало несколько намёков, но подтверждений не было: для этого понадобились бы открытость и честность, а моя семья предпочитает упиваться тайнами и всё скрывать.

— Добро пожаловать в наш мир.

— Видимо, это у меня в крови.

— Значит, беременности не было?

— Нет. Я родился первым, три года спустя. Мы знаем, что до моего рождения у неё было по меньшей мере два выкидыша, так что, возможно, их было больше. Как бы то ни было, обсуждать это никто и никогда не станет.

— Молчу как рыба. Ты же знаешь, где я работаю.

Глава 41

Номер отслеживания на накладной привёл к ящику для приёма посылок FedEx в торговом комплексе за пределами Хартфорда, штат Коннектикут. Накануне в пять вечера оттуда забрали ещё одиннадцать посылок, и у всех удалось установить настоящих отправителей. Для коробки, адресованной Джастин Клейберн, использовали номер счёта одного хартфордского флориста. За приоритетную пересылку коробки среднего размера с него должны были списать 124 доллара 40 центов. Платить он откажется.

За торговым комплексом лениво следили три камеры видеонаблюдения, но ничего полезного они не записали. В конце концов следователи решили, что коробку оставили в тёмное время суток.

Джастин была дома, когда посылку доставили в 11:13 утра в среду в начале октября. Она её не ждала, а поскольку её, Лоуэлла, Челси и Таннеров предупредили об опасности подозрительных посылок, вскрывать не стала. Разумеется, о флористе из Хартфорда она никогда не слышала. Да и в самом городе ни разу не бывала. Она позвонила в ФБР.

Коробку взвесили, просветили рентгеном и сфотографировали со всех сторон. Когда специалисты сошлись во мнении, что опасности нет, её вскрыли. Внутри лежал комок пластиковой упаковки, а в нём была спрятана обыкновенная флешка.

На записи был Пол Таннер. Он сидел за пустым столом в каком-то одеянии, отчего походил на монаха. Для пущего эффекта позади него стояли два воина, вооружённые до зубов, в масках и с одинаковыми патронташами. Их позы и одежда недвусмысленно сообщали: они держат пальцы на спусковых крючках.

Пол выглядел бледным, худым, измождённым, со впалыми щеками. Его остригли неделю назад, и теперь уже виднелась первая щетина. Он пытался улыбаться и держаться уверенно, однако было очевидно, что он едва справляется и физически, и душевно. Не заглядывая в заготовленный текст и не торопясь, он сказал:

— Привет, Челси, мама, папа, Рик, Ева. Привет Клейбернам. Надеюсь, у вас всё хорошо. У меня всё в порядке. Меня кормят достаточно, чтобы выжить. Пока что о моём исчезновении нигде не сообщали, и это хорошо. Постарайтесь и дальше держать всё в тайне. Огласка только усложнит дело. Выход есть. Мы его найдём. Всем передаю привет. Я люблю тебя, Челси. Пока. — Экран почернел.