По словам Бенуа, несколько месяцев назад — дату он точно не помнил, поскольку вести записи он не любил, да и большую часть выручки он получал наличными, — он взял с одного человека пять тысяч евро за перевозку ящика из деревни возле Тулона на французском побережье в Закиз на алжирском берегу. Внутри лежал молодой американец, завёрнутый в какую-то водонепроницаемую чёрную ткань. Лицо у него было закрыто; по словам людей Бенуа, он находился под сильным действием седативных препаратов. Рыбацкая лодка доставила ящик к судну Бенуа в двух милях от берега. Бенуа ящик не открывал, так что американца не видел. В Закиз груз прибыл рано утром. Как обычно, в гавани было тихо. Их встретили двое мужчин, погрузили ящик на ручную тележку и укатили прочь. В неофициальной судовой ведомости значилась также целая группа проституток, и на причале всё внимание досталось им.

Перевозку устроил посредник — печально известный алжирский гангстер, о котором французские власти знали много лет и с которым не желали связываться. Как обычно на таком мутном чёрном рынке, осведомителей и доносчиков, охочих до взяток, хватало.

Бенуа добавил к своему рассказу кое-что любопытное: предложение о сделке. Его цена — лёгкое наказание от французов и обычное обещание больше не грешить. Верните судно, назначьте небольшой штраф — и он снова в деле.

Американец был не единственным. Годом раньше Бенуа перевёз такой же груз из Марселя в Закиз.

Паскаль немедленно доложил в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне. Рэй Клэр сидела за столом в своём маленьком кабинете издательства «Потомак паблишинг», когда зазвонил зелёный телефон. Зелёный предназначался исключительно для дел агентства, и она всегда держала его под рукой. Помощник велел ей через девяносто минут явиться в кабинет Тревора Кифа в Лэнгли. Такого прежде не случалось.

Киф ждал с двумя безымянными помощниками, которые никогда не улыбались. Он славился резкостью и не стал тратить время на любезности. Никто не предложил ни кофе, ни воды. Все сели за стол перед большим экраном.

— Это произошло вчера в Марселе, — сказал он, кивнув на неподвижное изображение пятерых мужчин в тесной комнате. — Тип в нелепой шляпе — алжирский контрабандист. Его допрашивают французские полицейские. Ты говоришь по-французски?

— Совсем немного, — ответила она.

— Уже больше меня. У нас есть перевод.

Пошло видео с закадровым переводом, который было немного легче разобрать, чем беглую французскую речь и гортанный диалект Бенуа. Оно длилось одиннадцать минут, потом экран погас.

Киф сказал:

— Похоже, двоих наших ребят вывезли в ящиках из Франции в Алжир. Поздравляю, мисс Руссо. Твой сумасбродный сценарий, кажется, идёт по плану.

Она кивнула, но промолчала. Её всё ещё потрясало, что после столь внезапного вызова она сидит в кабинете директора.

— Как продвигается операция? — спросил он.

— Пока хорошо. Десятого декабря лишаюсь девственности, потом еду в Париж, чтобы меня похитили. Надеюсь.

Киф рассмеялся, и оба помощника тоже. Когда смех стих, Киф произнёс:

— Пока отличная работа.

Он поднял лист бумаги:

— Мы захватили восемнадцать алжирцев и немного с ними погрубее обошлись. Четырнадцать отправились в Гуантанамо. Это сужает список?

— Возможно, а возможно, и нет. И их пятнадцать; никому из них так и не предъявили обвинений. Трое до сих пор там.

— Я бы предпочёл не обсуждать наши ошибки.

— Я не веду не к этому. Ещё одиннадцать марокканцев, шестеро тунисцев, двое ливийцев. Больше тридцати заключённых, и проследить за всеми невозможно. Почему-то они не хотят иметь с Соединёнными Штатами ничего общего.

— Но ты по-прежнему считаешь, что это Северная Африка?

— Да, насколько моё мнение вообще чего-то стоит. Речь о полумиллионе квадратных миль пустыни: верблюдов там больше, чем людей. И, как вы знаете, наши источники в тех краях печально известны своей ненадёжностью.

— Мы не можем начать поиски, — сказал он.

Планы поисково-спасательной операции уже несколько месяцев оставались замороженными.

— Согласна. Продолжим давить на известных нам информаторов и придерживаться плана.

— Как дела у мистера Нэша?

— Хорошо. Пока делает всё, что я велю.

— Звучит как примерный муж.

— Наш брак не продержится и года. Он и не должен.

— Прямо как один из моих.

Глава 40

В первые выходные подготовки — или издевательств, как позднее называл это Нэш, — они вдвоём уселись на заднее сиденье служебной машины и два часа ехали почти молча. Ни водитель, ни сидевший рядом с ним напарник не заговаривали, пока к ним не обращались. Нэш полагал, что оба запомнят каждое его слово и изложат услышанное в докладной записке. Как начинающий тайный агент, он усвоил правило: никогда не попадёшь в неприятности из-за того, чего не сказал. Поэтому он уткнулся в очередной роман ле Карре, а Рэй Клэр читала документальную книгу о француженках, работавших шпионками во Вторую мировую войну. Их совместное литературное путешествие давало немало тем для разговоров — когда они оставались наедине.