После трёх дней относительной свободы, более обильной еды и воды он начал нервничать. От прежнего шума и света по-прежнему болели голова и глаза, но боль понемногу отпускала.

Вошли Франко и Ниндзя и велели сесть за стол. На голову надели мешок.

— Руки держи внизу, — прорычал Франко.

Пора было снова поговорить с начальником. Дверь открылась и закрылась. По другую сторону стола заскрежетал стул.

После долгого молчания Набид произнёс:

— Вас переведут в другую камеру.

В темноте Пол пожал плечами.

— Ладно. А потом что? Чем всё это должно кончиться? Сколько мне сидеть в вашей… как вы это называете?

— Лагерь «Эхо».

— Точно. После Гуантанамо.

— Я пробыл там восемь лет. Потом меня без предупреждения, без объяснений выпустили. Среди ночи вывезли, доставили самолётом в Каир и бросили на улице без гроша. Восемь лет в ужасной тюрьме — ни за что. Мне даже обвинения ни в каком преступлении не предъявили.

— Где вы выучили английский?

— Почему американцы всегда задают этот вопрос? Потому что сами не говорят на других языках и не понимают, как это удаётся нам?

— Просто любопытно. Времени, чтобы придумать новые вопросы, у меня предостаточно.

— Университет штата Аризона.

После каждого ответа наступала долгая пауза, словно каждому требовалось осмыслить услышанное и придумать, что сказать дальше.

— Вы учились в Университете штата Аризона?

— Два года. Ботаника и цветоводство.

Пол помолчал, пытаясь придумать ответ. Набид продолжил:

— Через два года мне пришлось бросить учёбу и вернуться домой: умер отец, и я должен был содержать мать и семью. Вот почему я оказался в Афганистане, когда меня захватили американцы. Мы с братом работали на египетскую компанию, строили больницу под Кабулом. Ваши солдаты искали арабов, потому что были уверены: все арабы поддерживают «Аль-Каиду». Какие идиоты.

Пол не нашёлся с ответом и промолчал.

— Меня схватили в 2002 году. Вы тогда учились в Военно-морской академии. Вы знали, что ваши солдаты пытали и убивали невинных мальчишек в Афганистане?

— Нет.

— Не верю.

— А я не могу повлиять на то, во что вы верите. Вы убьёте меня сейчас или позже?

— Я ещё не решил. В ближайшее время ничего не случится. Я провёл в Гуантанамо восемь лет — потерянные годы. Ничего, кроме издевательств. Так что вам ещё многие годы предстоит провести здесь, лейтенант.

— Мне здесь сидеть восемь лет?

— Я выжил. И вы сможете. Алан здесь уже три года.

— Кто такой Алан?

— Ещё один американский солдат.

Пол опустил голову, плечи его поникли. На секунду известие, что здесь есть товарищ, показалось хорошим. Затем его ударило осознание: это хорошо организованная операция, у которой есть собственные бойцы. Они похищают людей и прячут пленников так, что тех невозможно найти. Ещё страшнее было думать, что другие семьи переживают такой же кошмар.

— Сколько здесь американских солдат?

— Только трое.

— И всех нас приговорили к восьми годам?

— Ещё не решено, лейтенант. И даже если бы я знал, я бы вам не сказал. Есть одно осложнение, о котором я расскажу лишь затем, чтобы дать вам ещё пищу для размышлений. Моего младшего брата, совсем мальчишку, американские солдаты пытали и убили в тюрьме Кандагара в Афганистане. Двух солдат, которые его убили, отдали под военный суд и приговорили к трём годам тюрьмы. Позже их помиловали. Если я не найду их, отомщу здесь. Понимаете?

— Просто убейте меня сейчас.

Через несколько часов Полу снова надели мешок на голову и наручники и вывели из здания. Первый глоток уличного воздуха оказался не таким уж свежим: горячий, пыльный, на вкус — как та пыль и грязь, которую ему приходилось вдыхать под мешком.

Он считал шаги. Недолгий переход занял меньше минуты — восемьдесят шагов. Они вошли в другое здание, и его втолкнули в маленькую комнату. Сняли наручники и мешок, вышли и плотно притянули тяжёлую дверь.

Новое место было ничуть не лучше прежнего, разве что без клеток и приспособлений для пыток. Он измерил камеру шагами — двенадцать на пятнадцать футов. В одном углу втиснулась узкая деревянная койка с тонким матрасом и грязной простынёй. В другом стоял керамический унитаз без крышки. Пол нажал рычаг и удивился, когда сработал слив. Рядом была крошечная металлическая раковина с единственным краном для холодной воды. Над ней висело маленькое квадратное зеркало с большой трещиной посередине.

Собственный вид потряс его. Впалые глаза и щёки. Бледная кожа, резко контрастирующая с тёмной бородой, от которой ему не терпелось избавиться, если представится возможность. Каштановые волосы отросли, чёлка падала на глаза. С самого Парижа он ни разу не чистил зубы пастой.

На полке над кроватью он нашёл кое-что для чтения — Библию и старые журналы. В маленькой картонной коробке обнаружилось настоящее золото: зубная щётка, паста, щётка для волос и расчёска. Сделав два шага обратно к раковине, он пустил воду и долго чистил зубы.