Для Фрица и Линзи Таннер кошмар продолжался изо дня в день, и они постепенно понимали: пока Пол не вернётся, преуменьшать случившееся бессмысленно. К августу они распродали или раздали большую часть вещей и одежды. Кое-что отвезли на хранение. Остальное уместилось в арендованной квартире с одной спальней на пятом этаже огромного беспорядочно застроенного комплекса неподалёку от аэропорта Даллес. Друзей они избегали: каждый обед, ужин или телефонный разговор давался с трудом и выходил натянутым, ведь упоминать Пола было нельзя. А все мысли неизменно возвращались к нему.

На работе они лишь изображали привычную деятельность. Теперь их долги превышали стоимость всего имущества, и финансовое будущее выглядело мрачно. Работа Фрица оставалась надёжной ещё на несколько лет, но работодатель уже поговаривал, как бы вытеснить побольше пожилых сотрудников на досрочную пенсию. Должность Линзи в общественном колледже была практически гарантирована, однако зарплата не впечатляла. Несколько лет супруги тихо обсуждали, как после выхода на пенсию поселятся в горах, пока ещё достаточно молоды, чтобы кататься на велосипеде и ходить в горы. Теперь эти мечты вдруг превратились в воспоминания. Теперь негромкие разговоры были о Поле. А если они отвлекались, то тревожились о двухстах пятидесяти тысячах долларов, которые задолжали Лоуэллу и Джастин Клейберн.

Рик Таннер бросил курсы подготовки к адвокатскому экзамену: не мог сосредоточиться. Он попросил будущего работодателя в Сан-Франциско отложить выход на работу на год; просьба ещё рассматривалась. В качестве причины назвал некие проблемы со здоровьем. В новой квартире для него не было места, не говоря уже о царившей там гнетущей атмосфере, поэтому он жил у друзей и спал на диване.

Клейберны справлялись немного лучше Таннеров — отчасти потому, что не испытывали финансового давления, но разница была невелика. Они тоже избегали друзей и тяжёлых разговоров. Им тоже надоело лгать, и они прекрасно понимали, что ложь больше не действует. Челси открылась нескольким подругам и рассказала правду, всякий раз настойчиво прося никому ничего не говорить. Подруги, конечно, шептались с другими.

Молчанию угрожала журналистка «Вашингтон джорнэл». Её звали Эми Роу; опыта и репутации у неё хватало, чтобы сорвать завесу тайны. В конце лета она начала расспрашивать друзей и коллег, и вскоре об этом узнала Челси. В конце концов та позвонила агенту Лону Дайеру и предупредила: возможно, возникла проблема. Информация просочилась. Ищейки взяли след.

По установленному порядку Дайер передал сведения по служебной цепочке начальнику, который в конце концов связался с Декстером Масеасом из ЦРУ. Так договорились о встрече с издателем «Джорнэл» Джоком Бьюкененом, жёстким, вспыльчивым газетчиком. Всю карьеру он сталкивался лбами с высокопоставленными чиновниками и, как правило, не слишком их жаловал.

При свободной прессе всё равно существуют истории, которые не следует публиковать. На кону может стоять национальная безопасность. Можно погубить жизни и карьеры сотрудников, работавших под прикрытием, специалистов по безопасности, солдат и даже руководителей компаний. Заложники, заключённые, двойные агенты, информаторы и жертвы похищений могут исчезнуть навсегда.

Джок наотрез отказался встречаться где-либо, кроме собственного кабинета на М-стрит. Он не доверял ни разведчикам, ни полицейским и всегда предполагал, что они приходят с записывающими устройствами. Декстер Масеас приехал жарким августовским днём, когда кондиционер сломался. В поисках ветерка они устроились на маленькой террасе.

— Что у вас? — спросил Масеас.

— У моей журналистки достаточно убедительный материал о похищении американца в Париже. Парень был в свадебном путешествии.

— Его имя знаете?

— Знаем. Пол Таннер, работает в Министерстве юстиции.

Масеас кивнул так, будто услышал новость. Новостью это не было. ЦРУ знало всё, что знала Эми Роу.

— И это всё? — спросил Масеас.

— Может, да. А может, и нет.

— Мы играем в игры?

— Возможно. Почему нам не публиковать историю?

— Таннера и его молодую жену похитили ещё в апреле. Её семья заплатила два миллиона долларов выкупа, и она вернулась домой. Зовут её Челси Клейберн Таннер.

— Это у нас есть.

— Таннеры заплатили столько же, но сына не получили. Мы полагаем, он всё ещё жив и его удерживают по причинам, которые остаются неясными.

Джок закурил и выпустил дым к облакам.

— А остальные?

Масеас вдохнул и ответил:

— Ещё двое. У вас есть их имена?

— Да. Эми Роу связалась с обеими семьями, но почти ничего не добилась. Похоже, они очень напуганы.

— И правильно делают. Похитители ясно дали понять, что любая огласка будет крайне опасна для ребят. Поэтому мы и просим придержать материал ещё на несколько недель.

— И что может случиться за эти несколько недель?

— Я не могу сказать. Но публикация сейчас может поставить жизни заложников под угрозу. Мы убеждены, что с историей следует подождать.

— Как долго, Декстер? Ты же понимаешь, это не удастся долго скрывать. История слишком хорошая, и о ней знает слишком много людей. Не хочу, чтобы кто-нибудь меня опередил.

— Дайте нам немного времени. Мы кое-что готовим.

— Надо же, никогда раньше такого не слышал.