Лоуэлл написал Сэму и Фрицу, сообщив, что они заняли указанные места. Челси подавляла желание повернуть голову к голосам. Слышались тихие разговоры туристов, немного более громкая речь немецкого гида, ведущего небольшую группу, а где-то в глубине пристройки репетировал хор. Она смотрела на высокие своды, возведённые столетия назад, и снова удивлялась, зачем для поклонения Богу нужны такое богатство и пышность.

Не думай об этом — потом разберёшься.

Сейчас ей по-своему нужен был Бог, и она закрыла глаза, чтобы помолиться.

Ей следовало бояться, но страха не было. Она вновь осталась одна, вдали от отца, своего защитника, и снова чувствовала себя уязвимой; руки и ноги ещё болели, напоминая об уколах, после которых она теряла сознание. Она чувствовала присутствие Бога и знала, что находится в безопасности.

По настоянию Джастин Челси крестили в Епископальной церкви. Семья Джастин была деятельной и набожной, её отец — старейшиной прихода, а сама она в первые годы замужества исправно ходила на службы с детьми не реже раза в месяц. Лоуэлл делал это не столь охотно. Челси с удовольствием посещала молодёжную церковную группу, пока не поступила в колледж, где обнаружила, что по воскресеньям гораздо приятнее поспать подольше. Пол называл себя «методистом, отошедшим от церкви». Пастор семьи Таннеров провёл их свадебную церемонию и очаровал собравшихся.

Казалось, это было много лет назад.

Пол прикоснётся к ней. Появится из тёмных проходов, окружавших храм, бесшумно тронет за плечо и шепнёт её имя. И мир снова встанет на место.

В четыре часа зазвонили церковные колокола. Челси открыла глаза и стала ждать. Через улицу Лоуэлл слушал громкий звон, которого прохожие, как обычно, будто вовсе не замечали. Он бы и сам не заметил, но теперь колокола означали всё. Настало время: сейчас должно произойти нечто невероятное, настоящее чудо. Он прихлёбывал кофе и смотрел на фасад церкви, ожидая, когда счастливая пара выбежит по ступеням, держась за руки.

Прошла минута, потом другая. Челси снова закрыла глаза и молилась так, как никогда прежде. Время поплыло, а минуты всё тянулись.

В 16:15 Лоуэлл посмотрел на часы и заказал ещё один эспрессо. Впервые он допустил мысль, что освобождение может не состояться. Но тут же без труда нашёл оправдание задержке. Они в огромном многолюдном городе, здесь не всегда живут по расписанию и опоздания — обычное дело. Да и преступники готовили передачу заложника, сложную с организационной точки зрения, верно?

Конечно, задержка неизбежна.

Он думал о дочери, которая сидит там одна и ждёт, изнемогая с каждой минутой.

Он заметил знакомое лицо. Через улицу, посреди площади, возле фонтана мужчина во второй или третий раз бросил на него взгляд. На мужчине была коричневая плоская кепка ирландского фасона, ничем не примечательная, если бы Лоуэлл не видел её вчера где-то возле отеля. Да имело ли это теперь значение? Уже несколько дней он исходил из того, что кто-нибудь за ним постоянно следит, и теперь его это не заботило. Важен был только Пол.

Челси вытерла глаза, закусила губу и напомнила себе, что Пол — крепкий парень, бывший военный, способный справиться с чем угодно. Он любит её и найдёт. Наверное, сейчас где-то на улицах мчится к церкви за своей невестой.

В половине пятого Лоуэлл написал Фрицу и Сэму:

Всё ещё ждём. Ни слова, никаких новостей.

Сидеть неподвижно становилось невыносимо. Лоуэллу хотелось броситься через улицу в церковь, хоть одним глазом взглянуть на дочь. Она сидит одна или Пол уже рядом и они счастливо воссоединились? Может быть, держатся за руки и вытирают слёзы.

Столько кофе тоже не шло на пользу. Как хирург он обычно ограничивал кофеин. Теперь же готов был выскочить из собственной кожи. Он подозвал официанта и расплатился.

Челси тыльной стороной ладони вытерла щёки. Она перестала разглядывать каждого, кто приближался, и всё глубже уходила в себя. Её чудо понемногу таяло. Когда колокола пробили пять, она заплакала.

Лоуэлл бесшумно сел рядом и погладил её по ноге. Она привалилась к его плечу и заплакала ещё сильнее. Немного отдышавшись, спросила:

— Он не придёт, да?

— Похоже, что нет, милая.

— Что нам делать?

Один из множества вопросов без ответа.

— Молиться дальше, — сказал он только потому, что нужно было хоть что-то сказать.

Челси понимала: с этого момента её будущее будет совсем не таким, о каком они с Полом мечтали. Они были разлучены неделю, теперь разлука продлится ещё неделю, потом месяц, а может, и вечность.

Можно было отдаться чувствам и горечи, а можно решить, что она останется сильной и не потеряет надежды. Она отгоняла горечь и старалась не замечать глухую, мучительную боль немыслимой потери.

— Наверное, надо позвонить Таннерам, — сказала она.

— Нет, подождём, ещё несколько минут, — ответил Лоуэлл.

— Я буду ждать вечно, но он не придёт. Пол никогда не опаздывает.

— Возможно, сейчас не всё от него зависит, милая. Подождём ещё немного. — Он погладил её по колену, и она крепко вцепилась в его руку.

К половине шестого храм опустел, свет начали приглушать.

Подошёл дьякон в белом облачении и тихо сказал:

— S’il vous plaît, l’église est fermée. Пожалуйста, церковь закрывается.