В отеле она отправилась в душ. Лоуэлл предложил подождать в холле, но она настояла, чтобы он остался в номере, заперев дверь. Выпускать его из виду она не собиралась, и он понимал почему. Переодевшись в ванной, Челси вышла в новом наряде и была так же хороша, как в день, когда шла к алтарю.

Казалось, свадьба была много лет назад.

Тогда она впервые сказала:

— Папа, я не уеду из Франции без Пола.

— Я понимаю.

Они ужинали в ресторане через дорогу, долго и не спеша. Челси брала добавку, потом ещё одну, а Лоуэлл мысленно вновь переживал минувшую неделю и рассказывал столько подробностей, сколько мог вспомнить. Пока она ела, а он говорил, Лоуэлл не мог скрыть ликования и безграничного облегчения оттого, что дочь жива и здорова. Челси потрясло известие о выкупе, и она встревожилась, смогут ли Таннеры так быстро собрать деньги.

— Мы можем одолжить им?

— Конечно, причём немедленно. Но мы с Фрицем об этом не говорили. Они люди гордые.

— Да, гордые. Только сейчас не до гордости.

— Понимаю, Челси. Мы с мамой сделаем всё возможное, чтобы вернуть Пола.

После ужина Челси позвонила Таннерам и по очереди поговорила с Фрицем и Линзи. Все радовались, но их бросало от безудержного облегчения к страху, который ещё никуда не ушёл. Снова были слёзы. Челси не раз пообещала:

— Без Пола я домой не вернусь.

С наступлением темноты Лоуэлл и Челси бродили по улицам Шантийи под руку. Она крепко держала отца, словно всё ещё боялась теней. Как именно их схватили, Челси толком не помнила. Последним воспоминанием было то, как Пол попросил водителя опустить задние стёкла. Иногда она смутно сознавала, что её куда-то переносят. Очнулась в чёрной дыре — крохотной комнате без света. Порой с трудом различала даже собственные руки перед лицом. Помнила, как смотрела на огни и её снимали на видео, после каждого из которых ей снова вонзали иглу. От уколов ныли руки и ноги.

Лоуэлл рассказал об ужасе первых сообщений похитителей, о том, как не верилось, что всё происходит на самом деле, а не является чьей-то злой шуткой. Они гуляли и разговаривали несколько часов. Завтра на раннем поезде вернутся в Париж, в номер отеля. Лоуэлл позвонил и справился об их одежде и багаже. Номер оставили за ними, но нужно было доплатить.

Челси не могла спать одна в чужом номере и попросила отца остаться. Лоуэлл с радостью согласился и устроился на маленькой раскладушке у изножья её кровати. Спали оба плохо. Раскладушка оказалась неудобной. Челси металась и бормотала во сне. Дважды она просыпалась в слезах и просила отца крепко обнять её. Всю ночь она проверяла дверь, чтобы убедиться, что та заперта.

Глава 13

Для Таннеров радостная новость означала, что освобождение Пола стало гораздо ближе, но они всё ещё лихорадочно пытались собрать деньги. Бен Бакстер ожидал получить как минимум одно предложение в понедельник утром, а в начале второй половины дня собирался показать дом ещё одному потенциальному покупателю. Когда Фриц и Линзи не сидели у телефона, они метались по дому: убирались, выбрасывали мелочи, планировали распродать за бесценок мебель и вещи, которые не хотели перевозить, и вообще пытались справиться с хаосом сборов. Они старались не думать о том, что теряют семейный дом, где выросли их дети.

Мысль о новом письме с дальнейшими распоряжениями не отпускала. «Они» велели доктору Клейберну прилететь в Париж, чтобы перевести выкуп и освободить Челси. Фриц ждал, что ему прикажут то же самое. Однако теперь «они» стали богаче на два миллиона долларов, и, возможно, их планы менялись.

В начале второй половины дня Бен Бакстер позвонил с предложением: полтора миллиона за дом с немедленным расчётом и закрытием сделки — на этом покупатель настаивал. По словам Бена, покупатель был инвестором: вероятно, он на какое-то время сдаст дом, а потом перепродаст, когда рынок подрастёт. Фриц спросил, можно ли продать дом, а затем арендовать его обратно на год или около того. Бен обещал выяснить, но, скорее всего, нет. Фриц велел выдвинуть встречную цену — миллион восемьсот тысяч — и попробовать выжать ещё больше.

Всё происходило в бешеном темпе, ясно мыслить было трудно. Продать дом — уже потрясение. А мысль о том, что придётся снимать свой бывший дом, тревожила по-своему. К тому же в этот момент им требовалось больше полутора миллионов. Тиканье часов звучало всё громче. Но самой тёмной тучей оставался страх перед тем, что происходило с Полом.

Обналичив пенсионные накопления по планам 401(k), распродав небольшой портфель акций и облигаций, взяв кредит по открытой кредитной линии и наскребя все прочие доступные доллары, они набрали около двухсот восьмидесяти пяти тысяч. Бен перезвонил: покупатель не поднимается выше полутора миллионов, других предложений пока нет. Фриц с трудом сглотнул, согласился на сделку, и его замутило. Закрыть её можно было уже во вторник после полудня. Насколько они знали, крайним сроком всё ещё оставалась среда, десять утра по восточному времени.