В половине десятого, как и ожидалось, в зашифрованном письме пришли инструкции по переводу. Банк-получатель оказался швейцарским, с давним присутствием в Соединённых Штатах, что, казалось, обрадовало госпожу Лански. Перевод предстояло провести через нью-йоркский офис. Её помощник торопливо вошёл с новыми бланками, которые предстояло проверить Сэму. Тот позвонил Лоуэллу в Шантийи, после чего Джастин расписалась где требовалось. Со счёта Клейбернов отправили два миллиона долларов ускоренным электронным переводом. Госпожа Лански заверила их, что деньги поступят за полчаса. Они могут подождать в конференц-зале, а она проследит за переводом. Помощник принёс кофе и выпечку, к которым никто не притронулся.

* * *

В четыре часа дня по французскому времени Лоуэлл вошёл в церковь Богоматери Успения, в десяти минутах ходьбы от отеля, всё ещё в центре Шантийи. Построенная в семнадцатом веке церковь была образцом классической архитектуры и хранила немало историй. Лоуэлл прочитал о ней в путеводителе, как и о большинстве старых зданий города. Чем ещё было заняться в ожидании?

Но ожидание почти закончилось, разве нет? Деньги переведены. Челси в городе. Ему велели прийти в эту красивую старинную церковь, сесть на четвёртую скамью справа и подождать ещё немного. В понедельник в такой час внутри почти никого не было. Лишь двое прихожан стояли на коленях, погружённые в собственные мысли. Лоуэлл любовался высокими сводами, прекрасными витражами и изо всех сил старался успокоить тяжёлое дыхание.

Минуты шли, и он начал молиться о чуде.

Очки Челси были на самом деле закрашены чёрным: даже опустив взгляд, она едва различала собственные руки. Она снова сидела на пассажирском сиденье того же фургона, который ехал по улицам. Затем остановился и припарковался. Выключив двигатель, мужчина немного подождал и сказал:

— Ладно, ты почти свободна. Слушай внимательно и делай в точности то, что скажу. Снимешь очки, выйдешь и ступишь на тротуар. Назад не оборачивайся. Пройдёшь примерно три квартала, пока справа не увидишь церковь Богоматери Успения. Поняла?

Она кивнула, готовая согласиться на что угодно. Она была совершенно измучена: то она плакала от страха, то задыхалась от волнения при мысли об освобождении. На секунду мелькнул вопрос: Что ещё они обо мне знают? Но теперь ей было всё равно.

Мужчина продолжил:

— Войдёшь через главный вход. Церковь открыта для всех. Слева, в четвёртом ряду от задней стены, увидишь отца. Всё поняла?

— Да, да, поняла.

— Слушай внимательно. Пол поблизости, его отпустят позднее. Никому об этом не говори. Ни полиции, ни прессе. Поняла?

— Да.

— Одно слово полиции или прессе — и больше никогда не увидишь Пола.

— Я поняла.

Он положил ей что-то на колени и сказал:

— Вот твоя сумочка. В ней всё, кроме мобильного. Оба паспорта, наличные, бумажник Пола.

Она прижала сумочку к себе: знакомая кожа.

Мужчина глубоко вздохнул:

— Всё. На меня не смотри. Сними очки и выходи. Иди, ты свободна.

Девушка, у которой некогда рыжие кудри теперь стали чёрными, наблюдала, как Челси осторожно идёт по тротуару. Смотрит прямо перед собой, ступает неуверенно, словно ноги отвыкли ходить. Увидев церковь, Челси ускорила шаг. Вошла через главный вход. Девушка скрылась за углом, вскочила в белый фургон, и машина исчезла.

Челси бы закричала, но в церкви царили темнота и тишина. Вместо этого она выдохнула:

— Папа!

Они встретились на полпути, в проходе, и обнялись так, как никогда прежде. Не разнимая объятий, отошли в притвор, сели на узкую скамью и, стирая слёзы, крепко держались за руки. Она была прекраснее, чем когда-либо, несмотря на слёзы и покрасневшие глаза.

Они шептались, не выпуская друг друга из объятий.

— Здесь мы в безопасности?

— Да, — уверенно ответил он и сам действительно в это верил. Столько всего нужно было обсудить. — Ты свободна, Челси. Ты едешь домой.

— А Пол?

— Давай выйдем и позвоним маме.

* * *

Когда поступило подтверждение перевода, Сэм и Джастин поблагодарили Брук Лански и покинули банк. Поспешили домой, где начался новый круг ожидания. За несколько минут до полудня уже привычный одноразовый телефон снова затрещал, и Сэм ответил. Это была Челси.

— Сэм, это я.

— Слава богу, Челси! Ты в порядке?

— Всё отлично! Я с папой. Они отпустили меня, а папа ждал в церкви.

Джастин замерла, прикрыв рот ладонями. Сэм протянул ей телефон, и она схватила его. Челси была голодна и мечтала о долгом горячем душе. Она понятия не имела, где находится, и Лоуэлл объяснил, что они в Шантийи, примерно в часе к северу от Парижа. Почему именно там — лучше не спрашивать: за них всё решил кто-то другой. Поговорить предстояло о многом.

Одежды у неё хватало, но вся она осталась в парижском отеле. Они шли под руку по узким улочкам, когда Челси заметила бутик с элегантными манекенами в витрине. Лоуэлл с удовольствием зашёл с ней и смотрел, как она быстро выбирает наряд, даже не утруждая себя примеркой.