Бен Бакстер работал в скромном, сугубо деловом офисе, где у входной двери едва хватало места для секретаря. Его интересовали причины внезапной необходимости продать дом и получить наличные, но он знал, когда не следует любопытствовать. Он всякого навидался и, по существу, был равнодушен к чужим мотивам. Хадсон изложил лишь основные сведения и подчеркнул важность конфиденциальности. Бен рассказал пару умеренно занятных историй о домах, сделки с которыми он проводил через доверенных лиц анонимных владельцев. Там фигурировали корпоративные названия, офшорные фирмы, подставные лица, компании-пустышки и прочее. Его адвокаты и адвокаты клиентов знали все уловки. Хадсон всю жизнь работал среди инвесторов в недвижимость и девелоперов, имел дело со множеством бойких болтунов и сомнительных типов. После пятнадцати минут беседы с Беном у него сложилось впечатление, что этому человеку можно доверять.

Бен уже нашёл с десяток сделок по продаже сопоставимых домов в том же районе за последний год. У него имелись копии этих данных — профессиональных «аналогов» — и недавние налоговые оценки дома. По его мнению, Таннерам следовало выставить дом за 2,2 миллиона долларов, оставив достаточно места для торга.

Встреча продлилась полчаса, после чего Бен поспешил к другому клиенту. Пока Хадсон возвращался к Таннерам, Бен позвонил уточнить, можно ли показать дом. У него появился покупатель, желавший осмотреть его в воскресенье утром.

* * *

В 17:10 по восточному времени Джастин получила письмо с новым сообщением и тут же открыла его. Они с Сэмом смотрели в экран, когда появилась фотография Лоуэлла. Он выходил из железнодорожного вокзала. За его спиной отчётливо виднелись слова Gare de Lyon. За ним действительно следили.

Джастин и Сэм обсудили, стоит ли отправить фотографию Лоуэллу, но решили не делать этого. Пользы не будет, а оценить риск они не могли.

Бистро находилось в десяти минутах ходьбы от гостиницы; его рекомендовал портье. Для человека, весь день бесцельно бродившего по Парижу, ещё десять минут ничего не значили. Лоуэлл устроился за маленьким столиком со скатертью в клетку и заказал бокал шампанского. Он изучал меню на английском и размышлял о позднем ужине, когда мобильник завибрировал. Неизвестный абонент — это могло означать только одно. Сообщение гласило:

В воскресенье сядьте на поезд в 9:40 от Северного вокзала до Шантийи. Снимите номер в отеле „Дофин“. Ждите дальнейших указаний.

Он не знал, что сказать, но всё равно попытался ответить. Отправить сообщение не удалось: ответ был заблокирован. Он достал путеводитель и нашёл Шантийи, в пятидесяти километрах к северу от Парижа. Через пять минут Сэм позвонил на одноразовый телефон и сказал:

— Они тебя фотографируют.

— Ладно. И почему я не удивлён?

— Где ты?

— Не знаю. В каком-то ресторане в Париже.

— Они только что прислали нам снимок, на котором ты выходишь с Лионского вокзала.

— Я улыбался?

— Нет. Выглядел довольно озабоченным.

— Интересно почему. Это было несколько часов назад. Мне только что велели сесть на поезд до Шантийи. Если верить моей книжечке, это милый городок в десять тысяч жителей к северу от Парижа.

— Будь осторожен.

— Я осторожен. Как мама?

— Всё так же. Мы держимся.

— Спасибо, Сэм, что ты рядом с ней.

— Конечно.

— От Таннеров есть новости?

— Мы поддерживаем связь. По сути, ничего нового.

— Ещё говорили о звонке в ФБР?

— Нет. Кажется, они решили подождать и посмотреть, что будет завтра.

— Остаётся надеяться, что мы поступаем правильно, Сэм.

— Кто знает?

Они закончили разговор. Подошёл официант, и доктор Клейберн заказал морского окуня с бокалом белого бургундского. Он изучал путеводитель и отказывался смотреть по сторонам.

Глава 11

Шантийи был старинным элегантным городком со знаменитым ипподромом, где уже несколько столетий скакали лошади со всей Европы. За трибунами тянулись ряды старых, но ухоженных конюшен. Город гордился своей историей скачек: изображения лошадей встречались на каждом шагу. Лоуэлл поселился в отеле «Дофин» в живописном центре и отправился гулять. Туристов здесь было немного, достопримечательностей тоже, но чем ещё ему было заняться? Кроме ипподрома, главной достопримечательностью был за́мок. Он купил билет за двадцать евро и не спеша переходил из зала в зал. Коллекция живописи впечатляла. В библиотеке хранилось семьсот томов старинных рукописей, в том числе издание Гутенберга. Он купил музейный путеводитель и стал перелистывать его на скамье во дворе, в тени плакучего бука.

Застряв за океаном и послушно исполняя распоряжения преступников, с которыми ему, вероятно, так и не доведётся встретиться, Лоуэлл на мгновение задумался о собственной жизни и обо всём, что упустил. Он ничего не понимал в искусстве и никогда не задумывался об истории и значении старинных книг и рукописей. Теперь он рассматривал цветные фотографии картин, которые только что видел в за́мке, и пытался в них разобраться.