— Перед тобой еда и вода. Я сниму наручники с рук и капюшон, и ты сможешь поесть. У тебя десять минут.

— Где моя жена?

— Она неподалёку, в безопасности.

— Я хочу с ней поговорить! Ты понял? Я хочу поговорить с женой.

— И она хочет поговорить с тобой. Самый быстрый способ немного с ней поболтать — делать в точности то, что мы велим, и перестать задавать вопросы.

— Кто вы такие?

— Как будто мы тебе ответим. Ещё раз, Пол: глупые вопросы только ухудшат положение. Тебя вообще ничему не научили на подготовке к плену?

Пол не мог ответить. Голова всё ещё была одурманена лекарствами. Тело находилось в шоке от жестокого обращения. Но смысл был ясен: они знали его. Его выбрали — каким-то образом отобрали — хорошо организованные преступники, действовавшие на французской земле. Жёсткие, умные исполнители, говорившие по-английски с акцентом.

Пластиковые стяжки сняли с запястий, и он машинально потёр руки: из-за нарушенного кровообращения они ныли. С него снова сорвали капюшон, и охранник мгновенно исчез. На миг Пол ослеп: глаза с трудом привыкали к свету. Постепенно проступили очертания предметов. Он открутил крышку бутылки и сделал долгожданный глоток. А вдруг туда снова подмешали что-то? Ему было всё равно. Они в любом случае накачают его препаратами.

Где-то высоко над головой в стене имелась трещина, через которую пробивалась полоска света. Он жевал кусок чёрствого хлеба — старого, но восхитительного — и смотрел, как обретают форму окружающие предметы. Его постелью была дешёвая раскладная койка с толстым пыльным одеялом. Дверь выглядела прочной и, без сомнения, была надёжно заперта. Окон, конечно, не было. В миске перед ним лежали четыре ломтя хлеба, два яблока и гроздь белого винограда. Он ел медленно, но не останавливаясь: время уходило.

Если похитителям можно верить, его жена где-то рядом. Он молился, чтобы она была в безопасности и её не избивали. Возможно, её комната получше и кормят её лучше.

Если этим людям нужны деньги, с Клейбернов наверняка можно вытянуть больше, чем с Таннеров. Ему было невыносимо думать, что родителей втянули в этот кошмар.

Хоть бы всё сводилось к деньгам.

Глава 10

Во второй половине субботнего дня Хадсон наконец связался с консультантом, приятельствовавшим с одним из партнёров его фирмы. Хадсон поговорил с ним — Беном Бакстером — и обрисовал суть дела. Бакстер слыл осмотрительным посредником: у него имелся небольшой список потенциальных покупателей и продавцов, все при деньгах, и он умел действовать быстро, избавляя клиентов от хлопот с объявлениями, подготовкой дома к продаже и просмотрами дорогой недвижимости. Он не давал рекламу, не пользовался услугами риелторов и располагал небольшой юридической фирмой. За тридцать лет работы он помогал заключать сделки бесчисленному множеству влиятельных людей, нередко представляя обе стороны. Он знал цену своим объектам, поэтому торг почти не требовался. Каждые четыре года, когда в город приезжала новая администрация, ему доставался богатый урожай сделок. Фиксированное вознаграждение составляло сто тысяч долларов: половину продавец платил авансом, половину покупатель — при закрытии сделки.

Выходные были для него самыми загруженными днями, и он с готовностью согласился взглянуть на дом. Хадсон прислал основные сведения и несколько фотографий. Они договорились встретиться в шесть в офисе Бакстера в Маклине.

Ни Фриц, ни Линзи не хотели идти на встречу. К тому времени они были вполне готовы передать дело Хадсону и не мешать ему. Мысли о переезде, о том, как после двадцати четырёх лет жизни здесь придётся разобрать вещи и упаковать всё, что не выбросят, ошеломляли. Впрочем, о переезде прежде уже говорили, хотя бы в общих чертах. Фрицу исполнилось шестьдесят, работа ему надоела. Линзи было пятьдесят восемь, и она ещё преподавала. В таком возрасте уже можно было думать о пенсии и её преимуществах, хотя конкретных планов у них не имелось. Счета за образование детей остались почти позади, и можно было вновь всерьёз откладывать деньги. Их козырем был дом, который только дорожал бы, пока они завершали карьеру.

Теперь эти планы, какими бы расплывчатыми они ни были, исчезли. Они думали только о Поле и Челси; если ради них пришлось бы продавать на блошином рынке полотенца и простыни, они сделали бы это без колебаний.

И всё же по дому они передвигались словно во сне. Задёрнули шторы, не отвечали на мобильные. Сэм снова позвонил на одноразовый и сказал, что его отец бродит по Парижу, переживает и ждёт. Линзи рассказала о последнем письме и видео. Уверила, что у них всё нормально и они держатся. То же самое было у Клейбернов. Ни одна сторона не говорила правду.