Хадсон был младше на восемь лет, и особой близости между братьями никогда не было. Он овдовел: жена умерла от рака после мучительной борьбы с болезнью, разорившей их финансово. Она всегда отличалась слабым здоровьем, и завести детей им так и не удалось. С годами это породило невысказанную обиду, особенно когда племянница и племянники добивались успехов в учёбе и спорте. В начале пятого десятка Хадсон удачно перепродал несколько объектов коммерческой недвижимости и сорвал куш. Успех позволил ему с женой перейти к более роскошному образу жизни. Несколько лет они безудержно тратили деньги, путешествовали по миру и не забывали дать всей родне понять, что теперь живут на высокой скорости. Болезнь жены сильно их притормозила, некоторые сделки провалились, рынок недвижимости рухнул, и Хадсон едва удержался на плаву. Теперь он неплохо зарабатывал в чужой компании, но больших денег больше не было. Болезнь и смерть жены снова изменили его; он боролся с депрессией.

Фриц доверился ему потому, что на брата можно было положиться и тот разбирался в недвижимости. А самое главное сейчас — работал с партнёрами, имевшими выход на инвесторов. Новость потрясла Хадсона. Он очень любил племянника Пола и не мог поверить в происходящее в Париже. Первой его мыслью было, что взять крупный кредит под залог их дома несложно, но за пять дней этого не сделать.

Быстрее всего деньги можно было получить, продав дом по бросовой цене. Хадсон много раз бывал у них в старой части Александрии и хорошо знал район. За годы они с Фрицем не раз шутили о том, как удачно тот купил дом в 1988-м за девяносто тысяч долларов, когда рынок достиг дна. Фриц сообщил, что по последней городской налоговой оценке дом стоил 1,6 миллиона. Навскидку Хадсон считал, что за него дадут около двух миллионов. Срочную продажу за наличные можно было провести за сорок восемь часов; у Хадсона имелись на примете возможные покупатели и нужный юрист. Объявление через риелтора, вероятно, лишь замедлило бы дело. Он знал консультанта по недвижимости в Вашингтоне, который за приличное вознаграждение сводил продавцов с покупателями без хлопот, связанных с выходом на открытый рынок.

На индивидуальных пенсионных счетах Фрица и Линзи имелось почти двести тысяч долларов; их можно было быстро снять, заплатив штрафы. Хадсон обещал начать обзванивать знакомых и сохранить полную конфиденциальность, хотя это будет непросто. Стояла суббота, не лучшее время для сделок, но выбора не было. Он жил в часе езды и приедет как можно скорее.

После разговора Линзи вышла к Фрицу на патио. Они сели в садовые кресла возле гриля и попытались осмыслить происходящее. Потерять дом было бы больно. Потерять сына — немыслимо.

* * *

Доктор Клейберн четыре часа «ждал указаний», пока больше не смог оставаться в тесном номере. Он вышел из гостиницы и начал бесцельно бродить по лабиринту улиц возле квартала Маре. Небо внезапно потемнело, откуда ни возьмись налетел весенний ливень. Разумеется, зонта у него не было и в продаже он их не увидел. Зато заметил свободный столик в небольшой чайной и юркнул внутрь. Чая он никогда не пил и долго смотрел на доску с названиями как минимум пятидесяти сортов, пока не нашёл название, которое сумел произнести.

Сидя в углу, глядя на дождь и слушая непривычную ему быструю французскую речь сидевших рядом компаний, он снова спросил себя: Где я и что здесь делаю? Ответы оставались туманными. Он проверил мобильный: от похитителей ничего. Позвонил домой и поговорил с Сэмом, который сказал, что Джастин дремлет. Благодаря ещё одной таблетке. Сэм пытался вытащить её из дома пообедать за углом, но она отказалась отходить от ноутбука, стоявшего рядом.

Они поболтали несколько минут — главным образом чтобы услышать голоса друг друга, — затем попрощались, пообещав созвониться ещё через час или около того.

Ровно в полдень Фриц, Линзи и Хадсон сидели за кухонным столом и смотрели на ноутбук. Телефоны лежали наготове. Похитители снова выбрали телефон Линзи и направили её на другой электронный адрес. Она ввела код доступа. Вдруг возникла всё та же кошмарная картина: молодой человек в тёмной комнате, голова под чёрным капюшоном. Террорист в полном боевом снаряжении сдёрнул капюшон, Пол вздрогнул от света и зажмурился. Линзи ахнула, закрыв рот ладонью.

Нельзя было понять, били ли Пола ещё. Губы, левая часть челюсти и глаз распухли сильнее. Кровь с лица не стёрли, она засохла коркой. За кадром голос спросил:

— Как тебя зовут?

— Пол Таннер.

— А что ты хочешь сказать?

— Э-э… Пожалуйста, делайте, что они говорят. — Голос у него был напряжённый и хриплый. — Похоже, им не терпится меня убить, так что, пожалуйста, делайте, что они говорят.

Изображение через несколько секунд исчезло. Появился курсор, затем слова:

Деньги у вас есть?

Линзи напечатала: «Почти. Мы всё организуем. Мы небогаты».

Меня это не волнует. Срок перевода — среда, 10:00 утра по вашему времени. Понятно?

«Да».

Следующая связь — завтра в полдень. Мы наблюдаем.

Пол остался за столом, капюшон снова был на голове. Похититель сказал: