Сэм обожал старшую сестру и счёл честью быть одним из шаферов на её свадьбе. Веселился он не меньше остальных молодых гостей и даже свалился в бассейн под утро прошлого воскресенья. Он был так же потрясён и напуган, как родители, но твёрдо решил этого не показывать. Решения, принятые под влиянием эмоций, могли обернуться катастрофой. В целом семья отличалась стойкостью.

— И эсэмэска пришла с её мобильного? — спросил он.

— Да, — сказала мать. — Теперь она исчезла. В сообщении велели проверить почту, где я нашла видео с Челси.

— Странно, — сказал Сэм. — Зачем им пользоваться её телефоном, если его так легко отследить?

Задавать родителям такие вопросы было бесполезно. Джастин и Лоуэлл тонули в растерянности.

Лоуэлл спросил:

— А их электронные письма можно отследить?

— Сомневаюсь. Профессиональному хакеру, может, и удалось бы, но это заняло бы время. ФБР, наверное, смогло бы, хотя и не всегда.

— Но ФБР нам звонить нельзя, верно? — спросила Джастин.

— Пока нет. Посмотрим, что будет в десять часов.

Глава 4

Когда Джастин налила три чашки кофе, Сэм сказал:

— Так, послушайте. Знаю, меньше всего вам хочется говорить об этом, но, пока ждём, нам придётся обсудить деньги. Сколько у вас свободных средств?

Не было секретом, что хирурги-ортопеды, особенно те, кто специализировался на замене суставов, входили в число самых высокооплачиваемых врачей страны. Хирургическая клиника, которую Лоуэлл с двумя партнёрами основал десять лет назад, была настоящей дойной коровой, пользовалась высокой репутацией и огромным спросом. Они с Джастин щедро относились к детям, но не баловали их. И много работали, а заодно слишком боялись неприятных разговоров, чтобы обсуждать планирование наследства, налоги, подарки и прочие малоприятные вещи. Дети знали, что родители богаты, но об этом никогда не говорили.

Лоуэлл ответил:

— Ипотеки на дом нет. Есть обычные небольшие долги, ничего существенного. Если ты о выкупе, проблем не будет. У нас брокерские счета, сбережения, всё как положено. Утром могу продать часть акций и сразу получить деньги.

— Это не привлечёт внимания? — спросил Сэм.

— Не вижу причин. Я хорошо знаю нашего финансового консультанта. Скажу продать акции и перевести деньги — он так и сделает. Может, ему станет любопытно, но вопросов задавать не будет.

— Ладно. Начну смотреть рейсы в Париж.

Время ползло, и ужас становился всё реальнее. Джастин ушла в кабинет и растянулась на диване. Закрыла глаза, глубоко подышала и тщетно попыталась найти какую-нибудь спокойную мысль. Но перед глазами стояла дочь — пленница, которой угрожали. Нескончаемые вопросы пожирали силы: кто они? Почему Челси? Где Пол? Как им удалось их захватить? Не разумнее ли позвонить в ФБР? А если дочь не отпустят?

В 21:40 её мобильный завибрировал. Звонила Линзи Таннер: просто хотела узнать новости, потому что от Пола ничего не слышно, а Челси больше двенадцати часов не появлялась в соцсетях. Лоуэлл и Сэм сгрудились возле телефона и напряжённо слушали. Сэм покачал головой, словно говоря: ни слова.

Джастин сумела придать голосу бодрость и заверила, что утром Челси непременно начнёт снова выкладывать фотографии. Она закончила разговор ободряющим смешком, а после снова расплакалась.

* * *

В маленькой тёмной камере с каждым часом становилось всё холоднее. Челси не знала, который час. Она то и дело проваливалась в дремоту: спать не хотела, но и не могла оставаться бодрой. Действие препаратов прошло, мысли прояснились. Головные боли утихли. Она растирала запястья и лодыжки: они болели, зато больше не были связаны. Села — лежать надоело. Нашла бутылку и отпила немного воды, стараясь не пить слишком много. Позже остаток мог пригодиться. Съела две виноградины и поняла, до чего голодна.

У двери раздался шум, и она распахнулась. Камеру залил яркий свет. К ней бросились двое мужчин в масках; один натянул ей на голову капюшон.

— Сюда, — сказал другой.

Они подняли её под руки и посадили за стол.

Один произнёс:

— В Соединённых Штатах сейчас десять вечера четверга, двадцать восьмого апреля. Тебе дали еду и воду. Понимаешь?

— Да.

— Громче! Понимаешь?

— Да.

Прошло несколько секунд. Стоявший позади снял капюшон, и яркий свет ослепил её, обжёг глаза, заставил отвернуться.

Один спросил:

— Как тебя зовут?

— Челси Таннер.

— Какая сегодня дата?

— Двадцать девятое апреля.

— У тебя есть еда и вода?

— Да.

Капюшон снова упал на голову, и всё погрузилось во тьму.

* * *

Сэм смотрел видео, одновременно заворожённый и охваченный ужасом; мать стояла у его правого плеча, отец — у левого. Когда запись кончилась, спустя девять секунд, он попытался включить её снова, но она исчезла. Восстановить её не удалось. Они ждали, затаив дыхание и оцепенев от страха, затем на экране появился документ. Весь текст был набран заглавными буквами: