Они и без того казались вполне настоящими.

— Хорошо, — сказал Паскаль. — Дайте мне несколько минут, позвоню в Вашингтон.

Пратт указал на дверь.

— Воспользуйтесь тем кабинетом. Уверяю, вас никто не услышит.

Глава 59

Обнажённого, неподвижного Стюарта Нэша толстыми пластиковыми стяжками привязали к листу фанеры. Надев хирургические перчатки, Набид и Ниндзя осмотрели и ощупали каждый сантиметр. Обрили ему голову и исследовали каждый волосок. Обследовали ушные проходы. Все полости тела. Через увеличительные стёкла изучили кожу с головы до ног, выискивая следы самых крошечных разрезов. Раз за разом проводили над ним электромагнитным детектором. Не найдя ни передатчиков, ни жучков какого бы то ни было рода, они оставили его в подвальной кладовке здания подальше от своего убежища. Если за ним каким-то образом следили, скоро они об этом узнают. Было восемь вечера, и он находился без сознания почти двадцать часов. С каждым часом они всё увереннее убеждались, что никакого следа он за собой не оставляет.

Когда действие кетамина стало ослабевать, Стюарт начал просыпаться. Открыл глаза в кромешной темноте. Кисти рук и щиколотки туго связаны, грудь, бёдра и голени какими-то ремнями притянуты к твёрдой поверхности. Суставы начали ныть, острые вспышки боли впивались в мозг. Мысли текли медленно, беспорядочно, не связываясь одна с другой. Но туман понемногу рассеивался, и он понял, что двигаться или издавать звуки неразумно. Скорее всего, они ждут и наблюдают. Ему было холодно, и он осознал, что раздет. Не шевеля губами, мысленно досчитал до десяти, затем до двадцати, затем до ста. Во рту пересохло, язык стал словно наждачная бумага.

Как его учили, он щёлкнул коренными зубами, с силой сомкнув пятнадцатый с восемнадцатым. Подождал и терпеливо принялся считать до трёхсот. Если повезло и «стоматологи» из Лэнгли знали своё дело, крошечный передатчик сейчас посылал сигнал. Где он находится и кто может принять сигнал, если его вообще кто-нибудь примет, он понятия не имел. Считая, молился. Дойдя до трёхсот, дважды щёлкнул, выключая передатчик и сберегая батарею.

Время шло, суставы продолжали вопить от боли. Руки и щиколотки онемели.

Неподалёку загремела дверь, зажёгся тусклый свет. В поле зрения оказались двое мужчин в масках. Не говоря ни слова, они натянули на его голову мешок, затем крепко прикрепили голову к поверхности, на которой он лежал.

Голос спросил:

— Ты был в Гитмо, верно?

Североафриканский акцент — вероятно, алжирский или тунисский, как учили специалисты на Ферме.

— Да.

Отвечать как можно короче. Ничего лишнего.

— Ты допрашивал там заключённых? — спросил Набид.

— Нет. Я с ними разговаривал.

— Допрашивал заключённого по имени Сайман аль-Дарби?

— Помню его, но не допрашивал.

— Ты был там, чтобы добиться его обвинения от имени своего правительства?

— Я выяснял факты, которые могли стать основанием для предъявления обвинений.

— Ему когда-нибудь предъявили обвинение в преступлении?

— Нет.

— Сколько он пробыл в Гитмо?

— Не помню.

— Семь лет, и ни одного обвинения. Значит, вы не нашли доказательств преступления. Правильно?

— Я был лишь членом группы. Не я решал, кому предъявлять обвинения.

— Ты нашёл доказательства против него?

— Нет.

— Тогда ты пытался добиться его освобождения?

— Нет. Я ушёл из обвинительной группы ещё до его освобождения.

— Но ты пытался помочь невиновному человеку?

— Нет. У меня не было таких полномочий.

— Мне не нравятся твои ответы. Ты видел, как в Гитмо издевались над заключёнными?

Что считать «издевательством»? Ответ мог быть только один.

— Нет.

Холодная вода пропитала мешок. Стюарт собрался и попытался задержать дыхание. Вода залила глаза, он стиснул зубы и сомкнул губы. Ещё вода. Она проникла в ноздри, дышать стало невозможно. Когда новая струя обрушилась на лицо, ему пришлось открыть рот. Рот наполнился водой, и он начал тонуть. Ещё вода. Его затошнило, он закашлялся. Вода прекратилась, но лишь на мгновение. Он давился, пытался перевести дыхание.

— Ты знал, что в Гитмо заключённых избивают и пытают?

Ответ мог быть только один.

— Нет, клянусь.

Новая струя ударила в лицо и потекла по шее. Он попытался выплюнуть воду, но её было слишком много. Он захлебнулся и снова начал тонуть.

— Нет! Клянусь! Нет!

Вода всё лилась. Он пытался закричать, но из горла вырывалось лишь бульканье. Без воздуха ему казалось, что сейчас потеряет сознание.

Вода прекратилась, он давился и кашлял, его едва не вырвало. Сердце и лёгкие бешено работали, пока он боролся за воздух. Прошла минута, затем ещё одна.

— Твоя жена говорит, что вы оба работаете на своё правительство.

Он попытался отрицательно покачать головой.

— Неправда, — выдохнул он. — Неправда.