Управляющий отелем сопротивлялся требованию DTS разбудить и допросить всех постояльцев третьего этажа. Он согласился начать с двух номеров, соседствовавших с номером Нэша и Руссо. Молодожёны из первого уже спустились завтракать. К ним подошли двое американских агентов и вежливо задали вопросы. Нет, ничего необычного они ни видели, ни слышали. Во втором номере, который прежде занимали Эдуар и Кристин, их ждали новые загадки. На кровати стояли две большие, прочные чёрные сумки на колёсах. Постель была аккуратно застелена, подушки лежали на привычных местах. Сумки выглядели почти одинаково и стояли рядом, словно их специально приготовили к досмотру. Шкафы и ящики были пусты. В ванной ничего интересного. Неужели жильцы по какой-то причине сложили всю одежду и принадлежности в сумки и оставили их? Управляющий сказал, что молодая пара, жившая здесь последние две ночи, приехала из Испании. Он позвонил на стойку и принёс копии их паспортов.

Группа — французские детективы и американские агенты — толпилась возле кровати, разглядывая сумки и вполголоса разговаривая по телефонам, каждый о своём. Наконец один французский детектив натянул резиновые перчатки и потянулся к молниям, но те оказались заперты на маленькие замки. Ключей нигде не было. Они пока отложили осмотр и спустились в тесный кабинет на первом этаже, где охранник в униформе будто бы обеспечивал безопасность гостиницы. По документам пара Нэш — Руссо зарегистрировалась в девять двадцать утра в прошлый понедельник. Охранник включил запись камеры наблюдения из холла, и вот они — подходят к стойке, пока носильщик везёт их багаж на тележке. Две большие чёрные сумки на колёсиках выглядели как те самые, что ждали наверху на кровати в номере 348. Другие кадры показывали испанскую пару, заселившуюся следующим утром без чёрных сумок. У них багажа было меньше: только рюкзаки и одна спортивная сумка с надписью adidas сбоку.

Агенты ЦРУ настояли, чтобы сумки открыли. Французы возразили, но ненадолго. В номере 348 замки вскрыли и содержимое аккуратно разложили рядом. В одной сумке лежала мужская одежда. В другой, чуть большей, — женская. Она привезла восемь пар обуви, он — всего три. Странным было отсутствие туалетных принадлежностей: зубных щёток, косметики, бритв и прочего. Ни паспортов, ни наличных, ни бумажников. Обе дамские сумочки были совершенно пусты. После тщательного обыска группа не нашла ничего, что позволило бы установить владельцев багажа.

* * *

Пока они перебирали грязное бельё, Эдуар и Кристин садились на рейс в Марсель. Пара Нэш — Руссо тоже покинула Париж, хотя другим способом и не подозревая об этом. Рэй Клэр три с половиной часа провела на заднем сиденье легковой машины под одеялом, пребывая в полном беспамятстве. Наконец машина остановилась на окраине Дижона и исчезла в полуразвалившемся гараже. Её отволокли в соседнее холодное помещение и заперли. Стюарта восемь часов везли в кузове развозного фургона; за рулём сидел Набид, рядом — Ниндзя. Примерно раз в час они останавливались, чтобы смениться местами или сделать грузу очередной укол.

* * *

Часы шли, настоящих зацепок не появлялось, и команде Каспера пришлось признать позорную действительность: двух их агентов увели прямо у них из-под носа. Найалл Леблан звонил Тревору Кифу каждые полчаса до полудня, когда Киф закончил разговор сообщением, что его вызывают в Белый дом на совещание.

Паскаль Гофф сидел за столом, погружённый в ежедневную бумажную работу, когда раздался звонок из Дублина. Калли Пратт хотел поговорить, причём у себя в кабинете. Дело чрезвычайно срочное. Впрочем, все звонки Пратта казались срочными.

Тем не менее Паскаль снова поспешил в Дублин, на этот раз на самолёте Госдепартамента США. Когда он приземлился, его подхватили две чёрные машины без опознавательных знаков и доставили в кабинет Пратта незадолго до шести вечера. За последние три часа он шесть раз звонил в Вашингтон, но там, похоже, никто ничего не знал. Он позвонил Жан-Пьеру Шаламе, но ему ответили, что тот недоступен.

После быстрой проверки на жучки и прослушку Паскаль вошёл в захламлённый кабинет Пратта. Они бегло пожали друг другу руки и сели напротив, разделённые пыльным журнальным столиком.

Пратт выглядел по-настоящему измотанным.

— Знаете, я не хочу быть между двух огней. Я на это не напрашивался, понимаете?

Паскаль кивнул в знак полного согласия.

Пратт поднял правую руку, пошевелил всеми пятью пальцами и сказал:

— Теперь их пятеро, среди них одна женщина. Выкуп увеличен до двухсот миллионов, иначе через сорок восемь часов начнут убивать. Девушку — первой, и всё снимут на видео. Мне очень жаль.

Паскалю не сообщили последних новостей. Это злило его, хотя и не слишком удивляло. Он мог назвать не меньше дюжины американских разведывательных ведомств, одних хорошо известных, других совершенно засекреченных; про них часто говорили, что левая рука не знает, что делает правая. Он попытался сохранить невозмутимый вид и спросил:

— Можете восполнить пробелы? Кто новые жертвы?

Пратт покачал головой.

— Я ничего не знаю о том, что случилось. Повторяю уже который раз: я всего лишь передаю сообщения. Пожалуйста, поверьте мне.

— Верю.

Паскаль знал не больше Пратта, и ему было стыдно.

Пратт продолжил:

— Но мне поручили убедить вас и ваших людей, что угрозы настоящие.