— Ты должен спасти её. Мою потерю ты переживёшь, а её — никогда. Я тоже когда-то обещал её защищать. Забирай её сейчас! Пока мы оба не умерли.

Слова ударили ему в грудь, украли дыхание. Уоррен откинулся назад, отталкиваясь от них одним точным гребком.

— Я вернусь за тобой, — поклялся Китт.

— Я знаю, брат.

Это была самая добрая ложь, какая когда-либо легла между ними. Проклятая.

Китт притянул Холли ближе, её тело дрожало от холода у него в руках, и высыпал мерцающую пыльцу фей на них сверху. Знакомое покалывание разошлось по конечностям. Холли судорожно вдохнула у его шеи, надломленно и хрипло, прежде чем они стали невесомыми в буре, их переплетённые тела поднялись над бурлящей чёрной водой. Под ними море пенилось голодными кружащими тенями, пока молнии рассекали жестокие грозовые облака в небе.

Он позволил себе один взгляд назад. Уоррен всё ещё держался на воде, одна рука была поднята в безмолвном прощании. Дождь размывал взгляд Китта. Или, может, это слёзы, подступившие к глазам, делали всё нечётким по краям.

Ветер выл, и Китт пробивался вверх сквозь черноту, безжизненная тяжесть Холли была прижата к нему, ладонь скользила от крови, когда он прижимал её к ране. Вдалеке Мисторн был не более чем пятном на фоне неба.

Крик разорвал небо, и грудь Китта провалилась внутрь, рёбра сомкнулись вокруг пустоты, где раньше было что-то жизненно важное. Его сердце одновременно разбилось и ожесточилось, горе и необходимость сражались внутри, пока он заставлял себя лететь дальше.

Он летел и не смотрел вниз.

Он летел и ни о чём не думал.

Он летел и чувствовал, как сердце разрывается надвое.

Мисторн поднялся им навстречу из бури.

— Китт! — голос Авы рассёк ночной воздух.

Пыльца фей затрепетала, словно угасающая свеча, и они рухнули вниз последние шесть метров. Зубы Китта клацнули от удара, когда он повернулся, принимая на себя основную тяжесть падения. Когда он сел, с гудящей головой и ноющими плечами, голова Холли безвольно откинулась назад, губы синели в лунном свете. Её рана больше не плакала красным, а воздуха, наполнявшего лёгкие, почти не было.

Если он не поспешит с магией, то потеряет и её тоже. Раны она получила в Морях Времени, не на Мисторне. Удерживать её душу привязанной к себе оказалось сложнее, чем он думал, но он не мог её отпустить.

Ава стояла на верёвочном мосту над дуплом, где находился его тронный зал. Он приземлился на землю прямо под деревом, тяжело дыша, крепко прижимая Холли к себе и стараясь не сломаться.

Уоррен.

Ава перекинулась через край, с верёвкой в руках соскользнула вниз и приземлилась прямо рядом с ним. Её взгляд сначала упал на Холли, затем на залитое слезами лицо Китта и на небо за его спиной.

На небо, где не было ничего, кроме перекатывающихся облаков, испещрённых сетями молний.

Следом с верёвки спрыгнул Феликс, за ним Брэм и Кай. Все они были промокшими и избитыми, покрытыми порезами и синяками после схватки на палубе с редеющей командой Кейда. Они посмотрели на Китта, затем на Холли и снова на него, напряжённые взгляды складывали историю, но никто не был готов заполнить пробелы.

— Китт, — начала Ава, голос был низким и дрожащим. — Где Уоррен?

Горло сомкнулось вокруг ответа. Каждый раз, когда он пытался сложить слово, перед глазами снова и снова вспыхивал ровный взгляд Уоррена, его последний взгляд прощения, и Китт не мог произнести это вслух.

Мёртв.

— Принесите мне что-нибудь для её горла, — выдавил он.

Никто не двинулся.

— Я сказал, принесите мне что-нибудь! Сейчас же! Она истекает кровью.

Голос сорвался, тело болело, когда он снова поднялся с ней на руках. Холли угасала, а мысль о жизни в мире без неё выворачивала желудок желчью.

Сапоги Китта загрохотали по деревянным доскам, Ава шла за ним по пятам. Позади отдавались шаги, но зрение Китта сузилось до залитого кровью лица Холли. Тропа извивалась под ногами, знакомые повороты расплывались мимо, пока плечо не ударилось о косяк его собственной двери. Матрас просел, когда он опустил её на свои смятые простыни. Холли издала тихий звук, когда её рука нашла его запястье, хватка была маленькой и слабой.

— Всё хорошо, — сказал он, голос был низким и хриплым, исцарапанным болью, которая нарастала и нарастала без передышки. — Ш-ш-ш, всё хорошо.

Ткань, вода и флакон мутной жидкости появились у кровати, принесённые быстрыми руками Брэма. Он положил сложенный халат рядом с остальными припасами, так и не встретившись с Киттом взглядом, а затем исчез так же быстро, как появился. Ава показалась в дверях, опёрлась о косяк и открыла рот, чтобы заговорить. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, Китт перебил её:

— Не надо, — прошептал он.

Ава закрыла рот и какое-то время стояла там, скрестив руки, с напряжённой челюстью, и он чувствовал, как ей хочется давить, чувствовал все слова, застрявшие за сомкнутыми губами, которые он умолял её удержать. Он не мог. Холли умирала, а Уоррен, он…