— Я так сильно тебя ненавижу, — слёзы выступили у неё на глазах. Свободная рука легла ему на грудь, дрожащие пальцы раскрылись на обнажённой коже. — Я ненавижу то, что ты сделал, то, кто ты есть, и ненавижу, что стою здесь…

Он поцеловал её. Год ярости и горя обрушился между ними. Все эти бессонные ночи, проведённые в тоске по тому, по чему он не имел права тосковать. Губы Холли ответили с той же силой, ненависть и страсть стали неразличимы, перетекая из неё. Её пальцы вплелись в его волосы, тело изогнулось в воде и выгнулось к нему, так же отчаянно жаждая прикосновения, как и он. Возможно, ненависть и потребность всегда были одним и тем же течением под их кожей, они просто измучили себя, сопротивляясь его тяге.

Китт схватил её за задницу и обвил её ноги вокруг своей талии, их губы так и не разомкнулись. Она простонала его имя, и этот звук послал удар электричества прямо к его члену.

— Блядь, Холли, — прошептал он.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него, грудь вздымалась, губы распухли, глаза были дикими и чертовски разрушительными.

— Китт, я никогда…

Он оборвал её, прижав большой палец к её губам, а ладонью обхватив щёку. Он знал, что она собиралась сказать, потому что Китт никогда не забудет ночь, когда Холли призналась ему, что её никто не трогал.

Холли отвернула лицо от его руки.

— Я должна сказать тебе, — пробормотала она, всё ещё задыхаясь. — Кейд сделал мне предложение.

Китт замер. Мёртвенно, бешено замер.

— Холли, — её имя прогрохотало у него в груди, как первый звук грома после молнии: далёкий и неизбежный.

— Он предложил мне защиту…

Его рука нашла её волосы, пальцы скользнули вверх по затылку, пока кулак не сжался вокруг влажных золотистых прядей. Резким рывком он задрал ей подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

— Ты собираешься произносить его имя? — тихо и опасно спросил Китт, прижимая её спиной к одному из больших камней вокруг заводи. Его слова были низкими и выверенными, прошитыми силой, от которой цветы на берегу задрожали, несмотря на неподвижность воздуха. — В этой лагуне?

— Китт…

Как она смеет? Как она смеет упоминать его в этом месте? В их месте.

Прижав её к камню, он провёл свободной рукой по изгибу её задницы, между ног, пока его ладонь не накрыла её, а большой палец не упёрся в клитор.

— Скажи его имя ещё раз, — бросил он вызов.

— Пожалуйста, — всхлипнула она, двигаясь навстречу ему.

— Скажи его ёбаное имя, Холли!

— Кейд! — выкрикнула она.

Китт увидел красное.

Глаза Холли расширились, когда его хватка усилилась и она ушла под воду. Вода исказила её черты, превратив во что-то потустороннее, пока она билась в его хватке. Её сила была ничем по сравнению с его собственной, когда он удерживал её под водой, наблюдая, как отчаянная струя пузырьков срывается с её губ. Когда он наконец выдернул девушку наверх, её грудь судорожно вздымалась, вода стекала с волос, пока она жадно хватала воздух. Прежде чем она успела прийти в себя, он снова прижал её к камню и вдавил свой член ей в низ живота.

— Это его ты хочешь?

В её взгляде блеснули непокорность и яд, сплетённые во что-то совершенное, словно подарок, созданный только для него.

— Если ты пытаешься меня напугать, ничего не выйдет, — выдохнула она, мокрые пряди обрамляли её лицо сердечком.

Холли вцепилась в его руки и застала Китта врасплох, когда снова обвила ногами его талию, выгибаясь к нему, пока уже он не мог сдержать стон.

А затем, словно знала, что эти слова станут его погибелью, прошептала:

— Думаешь, я не выдержу? Я выдержу всего тебя, Китт. Даже чудовище.

Слова обрушились на него, и он не знал, что с ними делать. Он хотел убить её, трахнуть, сдавить её горло, пока она не перестанет биться, а затем вернуть её с края смерти. Он не хотел быть нежным. Не хотел ни к чему её подводить постепенно и делать так, чтобы ей было удобно. Если она собиралась испытывать пределы его терпения, он собирался подтолкнуть границы её дозволенного к самому краю.

Китт развернул их и прижал её спиной к камню, нависавшему над краем. Сдавленный вдох вырвался из неё, и это растянуло улыбку на его губах.

— Что ты…

Китт с безрассудной жадностью разорвал её платье посередине и обнажил каждый прекрасный сантиметр её тела. Она была блядски идеальна во всём. От розового цвета сосков и того, как они затвердели, до блестящей влаги между бёдер.

Он провёл по себе раз, другой, член болезненно пульсировал, пока он решал, какую часть её взять первой.

— Китт, — снова попыталась она.

— Заткнись.

Мятежность сжала её губы в тонкую линию.

— Заставь меня.

Сила взорвалась между ними, лагуна задрожала, когда тьма внутри него затрясла прутья своей клетки. Ударила молния, прогремел гром, и Китт рванулся вперёд.