В нём не было ни яда, ни брони, готовой отразить его удары. Только…

Холли.

Её голубые глаза были широко распахнуты и сияли, мягкая любящая улыбка приподнимала губы, словно она не желала ничего, кроме как быть рядом с ним. Она смотрела на него так, как раньше, до того, как всё полетело к херам. До того, как он вырвал сердце её сестры, зеркальное отражение того, что она сделала с ним, прежде чем пройти через портал обратно в Ворану.

— Китт.

Его имя сорвалось с её языка, как прерывистый вздох.

Да чтоб меня.

— Я думал, что могу найти тебя здесь, — сказал он, потому что не знал, что ещё сказать. Все заготовленные слова обратились в пепел в тот миг, когда она заговорила.

Китт пытался держать взгляд на уровне её лица, но это было почти, блядь, невозможно. Под платьем на ней ничего не было, оно промокло насквозь и липло к коже так, словно должно было раствориться в ней. Изгиб бёдер, мягкая полнота груди, вершинки сосков под мокрой тканью… у него во рту пересохло прежде, чем он успел это остановить.

Словно почувствовав это, Холли залилась розовым от шеи до щёк и опустилась в воду, чтобы спрятаться.

Маленькая милость.

Она смотрела на него из-под поверхности, над линией воды оставались только океанско-голубые глаза и прямая переносица.

Когда он подошёл к кромке воды, он знал, что должен остановиться. Должен сесть своей задницей на песок и сцепить руки, чтобы сохранить самообладание. Он был здесь не просто так, и причина не предполагала, что он потеряется в ней.

Холли высунула подбородок из воды и прошептала:

— Заходи.

Её глаза не отрывались от его. Точно так же она сделала вскоре после того, как впервые оказалась здесь, когда он сказал «нет» из страха перед тем, что может с ней сделать. Никогда в жизни он так сильно не хотел кого-то трахнуть.

На этот раз он не сказал «нет». Медленно, не сводя с неё глаз, он стянул рубашку через голову, пальцы сами собой развязали шнуровку брюк, потом он переступил через них. Холли украдкой бросала на него взгляды, её щёки потемнели до алого, прежде чем она полностью отвернулась и прочистила горло. Воздух вокруг сгустился, влажность подкралась вместе с горячей волной его гордости.

— Ты собираешься зайти? — спросила она. — Или так и будешь стоять без всякого стыда, как дикий зверь?

— А что ты предпочитаешь? — спросил он с усмешкой. — Я вот подумал, что солнце весьма приятно греет спину.

— Я бы предпочла, чтобы ты научился хоть капле смирения, Китт, — парировала девушка, но он видел румянец, ползущий вверх по её шее.

— Нет, не предпочла бы.

Холли бросила раздражённый взгляд через плечо, но быстро отвернулась с резким вдохом. Тело Китта предало его, несмотря на опасность, в которой они находились, несмотря на всё, что она сделала. Он ненавидел себя за то, что всё ещё хотел её, и ничего не мог поделать с торчащей эрекцией. Так она на него действовала. Всегда.

— Ладно, хорошо, я зайду, — уступил он, входя в воду и направляясь к ней на середину, разрываясь между желанием притянуть её ближе и необходимостью держаться на расстоянии.

— Только не смей трогать меня этой штукой, — парировала она, но всё равно облизнула губы.

— Даже не мечтал, — сказал он с подмигиванием, которое даже ему самому показалось пустым.

Боги, он забыл, какой забавной она могла быть. И как сильно от этого больно.

Сосредоточься, Китт.

Он вошёл глубже, пока вода не дошла до груди, и холод совершенно никак не помог его… ситуации.

Холли демонстративно стояла к нему спиной, и Китт поймал себя на том, что расстояние между ними одновременно приносит облегчение и разочаровывает. Сердце колотилось о рёбра, и он задумался, бьётся ли её сердце так же неровно, как его?

Он сделал полшага вперёд, потом остановился, достаточно близко, чтобы уловить её запах лаванды и мёда, но недостаточно, чтобы коснуться.

— Не надо, — сказала она, в голосе прозвучала дрожь, которую он не смог до конца понять.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты собирался сказать что-то невыносимое. Я почувствовала приближение.

Плечи Холли напряглись, когда он сделал ещё шаг ближе, но она не отодвинулась.

Он почти улыбнулся, но вовремя себя остановил. Вместо этого наружу вырвалась правда, которой он избегал:

— Я собирался спросить, всё ли с тобой в порядке.

От этого она замерла. Девушка снова посмотрела на него через плечо, ровно настолько, чтобы он видел её профиль, мягкую линию челюсти и то, как ресницы отбрасывали тени на скулу, когда дрожали. Он хотел одновременно потянуться к ней и оттолкнуть её.

— Это сон? — спросила она.

— Разве это имеет значение?

Он задавался тем же вопросом. Возможно ли перемирие во сне? Этого ли он хотел?