— Здесь ты не можешь умереть. Я не позволю.

— Тогда сильно пострадаю.

— Немного боли может быть весёлым, — прошептал он ей на ухо, его рука надавила на низ её спины, пока она не оказалась в нескольких сантиметрах от обрыва. — Но в этом случае с тобой ничего не случится. На тебе всё ещё пыльца фей.

— А если она уже выветрилась? — спросила девушка, обхватив руками живот.

Он подвёл её ближе к краю. Холли, должно быть, сошла с ума, раз всерьёз думала прыгнуть. И всё же, покачиваясь над краем выступа, она никогда не чувствовала себя такой живой.

— Тогда ты упадёшь и узнаешь, каково это, — заявил Китт с порочной улыбкой и блеском в глазах, говорившим, что он знает больше, но всё равно наслаждается, дразня её.

— Я тебе доверюсь, — решила она и резко вдохнула.

— Ужасный выбор.

— К счастью для тебя, — сказала Холли, приподнимая юбку платья и с ухмылкой поворачиваясь спиной к краю, — я делаю ужасные выборы. Включая тебя.

Он усмехнулся, приподняв бровь, когда она закрыла глаза и упала назад с обрыва. Воздух на секунду просвистел вокруг, ппока она не зависла, а живот закрутило, когда она увидела Китта, парящего над ней и смеющегося.

— Что ж, это было… — выдавила она без дыхания, растворяясь в невесомости и пытаясь подобрать нужное слово.

— Захватывающе? — спросил он, и улыбка углубила его ямочки.

— Да. С тобой всё такое.

— Не надо, — сказал он, ковыряя кутикулы прямо в воздухе. — Ещё смутишь меня.

— Ой, заткнись.

Она рассмеялась и посмотрела на остров сверху. Он был прекрасен. Всё искрилось и мерцало, даже залитые солнцем деревья.

— Быстрее! — приказал Майлз и вырвал девушку из воспоминания, обратно в весьма разочаровывающую реальность. Холли была так близка к тому, чтобы получить всё. Рай с преданной семьёй и королём, сиявшим ярче луны. В конце концов это оказалось тьмой, завёрнутой в блестящую оболочку, слишком прекрасную, чтобы быть правдой. Теперь гнилая сердцевина Китта и его острова выползала наружу у всех на виду.

Зажав нос, она отмахнулась от жужжащих насекомых на своём пути и поспешила мимо коричневых склизких листьев, повсюду источенных дырами, пока не вывалилась на знакомую поляну. Её рука поднялась ко рту. Окружённые пальмами, потоки воды каскадами падали с гористых скальных образований, собираясь у подножия в бирюзовую лагуну. Под неподвижной водой, луга морской травы кишели морскими звёздами и разноцветными мальками. Она была такой же прекрасной, как в последний раз, когда Холли её видела. На самом деле это была единственная часть Невера из всех, что она видела, которая не находилась в стадии разложения.

Майлз смотрел на воду драгоценных оттенков, засунув руки в карманы.

— Не знаю, почему это место осталось нетронутым, — сказал он, вторя мыслям девушки.

Она взглянула на камни, где они с Киттом впервые поцеловались. Вся эта часть была покрыта плющом и самыми прекрасными полевыми цветами, какие она когда-либо видела. Все они были собраны в оранжевые, розовые и фиолетовые лепестки. Может, потому что это место олицетворяло их, — место, где она поняла, что влюбляется, и что, возможно, он тоже? Нет, это были лишь несбыточные мечты, такие, что могли стоить ей жизни. Холли больше не станет цепляться за такие глупые фантазии.

Особенно после прошлой ночи. Лагуна тоже могла умереть вместе с остальным островом, ей было плевать. По крайней мере, так она сказала себе, пробираясь по каменной тропе обратно в лес.

— Венди…

— Не здесь. Ещё нет, — предупредил Майлз, оглядываясь через плечо.

— Просто скажи, что у тебя получилось, — прошептала она. — Скажи, что вытащил её из Бухты Ужаса.

— Вытащил, — в его глазах блеснула правда, и девушка тяжело выдохнула. — Она ждёт нас. А теперь ш-ш-ш, — сказал он, приложив палец к губам.

Она последовала за ним в тишине. Пока путь заканчивался её сестрой, ей было всё равно, сколько он займёт. Им нужно было как можно сильнее отдалиться от лагеря. Китт убьёт Майлза за помощь ей. Они все убьют, и это была одна из причин, по которой девушка молчала о том, что он помог ей вернуться.

Когда они замедлились достаточно, чтобы она могла перевести дыхание, Холли опустилась под прохладными тенями пальмы, стирая пот, прилипший ко лбу. Каждый вдох был неглубоким судорожным глотком из-за влажности, затоплявшей лёгкие. Она собрала свои волны волос в неловкий узел, который распался в тот же миг, как она пошевелилась.

— Мы не можем останавливаться, — объявил Майлз, переминаясь с ноги на ногу, пот стекал на его кожаный жилет.

— Я знаю.

Через несколько мгновений она пошла за ним дальше, заметив, что он замедлил шаг.

— Я должна спросить, — начала она, голос был едва слышным шёпотом, — почему ты не ненавидишь меня, как остальные?