Венди покачала головой, и несколько тугих светлых локонов выбились из её причёски.

— Они любят тебя.

— Нет. Они любят тебя. Я никогда этого не чувствовала. Я знаю, это твой дебют, и я ужасно эгоистична, что делаю это сейчас… но я не могу туда вернуться, ни на одну минуту. Я этого не вынесу. Пожалуйста, отпусти меня.

Она произнесла надломленное извинение и побежала в неосвещённый парк, петляя по дорожкам между аккуратно подстриженными живыми изгородями из роз, когда услышала за спиной тяжёлые шаги. Остановившись под белой беседкой и подняв глаза к звёздам, она ощутила, как по лицу разливается улыбка облегчения, представляя жизнь вдали от них. Она ненавидела себя за то, что причинила боль Венди, Алисе тоже, и за то, что впервые в жизни выбрала себя.

Потому что Венди не знала всей правды. Если бы знала, её сестра никогда больше не заговорила бы с ними, а Холли не хотела разрушать их отношения. О том, как ранее этой ночью Холли обнаружила старое письмо от матери к прежнему любовнику, приклеенное под её платяным шкафом, датированное временем примерно тогда, когда она во второй раз забеременела. И когда девушка прямо спросила мать, та призналась, сказав, что, глядя на неё, видит только свою ошибку.

Холли ненавидели за то, что она не была дочерью своего отца.

— Как тебе удаётся выглядеть одновременно такой разбитой и такой счастливой? — спросил глубокий голос, заставив её вздрогнуть.

Она огляделась, глаза расширились, когда из теней вышел мужчина с тёмно-русыми волосами, руки глубоко в карманах коричневых брюк, мышцы напряжены под кожаным жилетом и тёмно-зелёной туникой. Даже в темноте она видела зелёные искры в его радужках, словно внутри него жило что-то магическое.

Его мальчишеская улыбка с ямочками украла у неё дыхание. Всё в нём завораживало: от уверенной манеры прислониться к столбу беседки, будто она принадлежала ему, до того, как он смотрел на неё сверху вниз, с чувством принадлежности.

— Ты убегаешь, — сказал он, когда она не ответила. — Я понимаю. Мои родители тоже никогда меня не любили.

Ей не пришло в голову, что она может быть в опасности, хотя он был незнакомцем, который явно преследовал её по парку, одну, и подслушал их с Венди разговор.

— Кто ты? — спросила девушка, наконец найдя голос, свернувшийся где-то в глубине горла.

— Китт.

Её сердце сбилось.

— Я Холли.

— Знаю, — сказал он, слегка приоткрыв рот и впитывая её взглядом так, словно она была его любимой, хотя они даже не знали друг друга. — Что, если я скажу, что есть место, где ты будешь знать только безусловную любовь? Я могу отвести тебя туда.

— Я даже тебя не знаю, — сказала девушка с коротким смешком, когда он протянул руку.

— И всё равно ты взяла меня за руку, — уголок его рта приподнялся. — Ты веришь.

— Во что? — спросила она, когда он вывел её из беседки.

— В счастливые финалы, — заявил он, оттолкнувшись от земли с мерцанием пыльцы фей.

Она крепко зажмурилась от воспоминания, поморщившись от глупой, юной версии себя, которая ушла с незнакомцем посреди ночи. Такая дура. Если бы только Венди не смотрела и не схватила Холли за ногу, когда они взлетели, тогда сестра была бы в безопасности, а Холли могла бы остаться навсегда, запертой в мечте.

В лживой, смертельно опасной мечте, — напомнила она себе.

Лодка накренилась, когда мягкая волна перехлестнула через край, обдав её горячую кожу солёной дымкой. Холли подняла взгляд на большой, обветренный корпус, глаза проследили за ракушками, облепившими борт, пока Майлз делал петлю из промокшей верёвки и обвязывал ту вокруг её талии, подтягивая Холли к себе.

Её ноздри раздулись, когда его руки легли ей на плечи. Она отчаянно хотела его укусить, но ограничилась тем, что так сильно билась и извивалась, что из-за подъёма по лестнице он вспотел.

Когда они оказались наверху, он перевалил её через борт, и они повалились на главную палубу. Холли вскрикнула сквозь кляп, когда её платье зацепилось за выгоревшие на солнце перила, прежде чем она с глухим стуком рухнула на пропитанные водой доски. Неумолимые тяжёлые удары босых ног по настилу отдавались у неё в ушах, пока она пыталась отползти и упереться в деревянные ступени.

Сделав глубокий вдох, девушка закашлялась, захлёбываясь, когда солёный, пропитанный потом и ромом воздух ударил в горло.

— Они тут, зовите капитана, — проревел один мужчина с деревянной ногой другому.

Холли осмотрела палубу, взгляд скользнул от стонущих рей до потрёпанного чёрного флага, яростно хлеставшего на ветру. Пронзительный крик привлёк её внимание к гамакам, раскачивающимся между мачтами, но до того как она успела найти источник, звук стих, когда корабль содрогнулся и замер, а якорь рухнул на морское дно.