— Ты сам облажался, — сказал он тогда. — Ты хоть раз пробовал взглянуть на всё её глазами?

— Она мне не поверила, — огрызнулся я.

— А с хера ли она должна тебе верить? У тебя Оля в каждой бочке затычка, ты тащишь эту вину семь лет, хотя виноват тот пьяный мудак. Я не знаю, что за херня с тобой происходит, Наташка вон умнее, говорит, это вина уцелевшего, но Макс просил присмотреть за сестрой, а не ложиться ради неё костьми и уж точно не хоронить свой брак.

Тогда я чуть не вмазал ему, но в глубине души знал, что он прав. Я правда ставил не на то. Считал, что Аня умница, Аня справится, она сильная и самостоятельная, а Оля — вечный ребёнок.

Кретин.

Я потёр лицо ладонями, стирая пыль. Сейчас она там, в саду, думает, что мы готовим дом к продаже. Думает, я смирился с разводом и просто хочу выгодно закрыть сделку.

Пусть думает. Я выгрыз себе зубами эти две недели, заставил её приехать, втянул в эту авантюру с домом только ради одного. Я не собираюсь ничего продавать, этот дом строился для неё. Эти перила я шлифую для её рук.

Мне нужно было затащить её на нашу территорию, заставить снова увидеть меня, а не тот образ предателя, который она себе нарисовала. Увидеть дом, который мы рисовали в мечтах, уже осуществлённым. Доказать поступками, раз уж слова ничего не весят.

Спустившись на первый этаж, я зашёл на кухню и налил воды. В прихожей хлопнула входная дверь, Аня вошла, стягивая на ходу перчатки.

— Замёрзла?

— Нормально, — она подошла к раковине.

На её щеке остался след от земли, одно движение, и я мог бы стереть его. Я так скучал по ней, что закололо пальцы, но между нами висела невидимая колючая проволока.

Я сунул руки в карманы джинсов, чтобы случайно к ней не потянуться, сейчас она не оценит. Отступил на шаг, давая ей место. Аня вымыла руки, выпила воды, и я спросил, кивнув на большое окно в эркере:

— Что здесь должно было быть по твоему плану?

Сейчас там зияла пустота, голый бетон подоконного блока, подготовленный под чистовую отделку. Аня замерла со стаканом в руке.

— В смысле?

— Я заказываю материалы на чистовую обшивку. Что ты хотела здесь сделать, когда мы рисовали проект?

Она нахмурилась, глядя на пустой эркер. В её глазах мелькнуло что-то болезненное, но она быстро спрятала это за деловым тоном.

— Я хотела широкий подоконник-скамью из массива дуба. Выдвижные ящики внизу для хранения, а по бокам, на откосах — открытые полки для зелени.

— Зелени?

— Тимьян, розмарин, мята. Чтобы свет падал, и они росли прямо на кухне, — Аня осеклась. — Неважно, новым хозяевам это всё равно не нужно. Ставь обычный подоконник и не трать время.

Она развернулась и вышла из кухни, я подошёл к окну, положил ладонь на холодный, шершавый бетон.

«Новым хозяевам не нужно». Зато тебе нужно. Я взял ключи и поехал на строительный рынок. Времени мало. Работы много.

Глава 6

Утром я мысленно вычеркнула в календаре ещё один день. Осталось двенадцать.

Внизу опять пахло кофе, я уже начала привыкать к этому запаху, и это пугало. Как всё-таки быстро человек привыкает к хорошему, даже зная, что его отнимут.

Глеб стоял у плиты, завтрак уже ждал на столе, я вошла и поняла, что у большого окна в эркере что-то изменилось. Видимо, он взялся за подоконник.

— Какие планы на сегодня? — он сел напротив.

— Съезжу в садовый центр. Нужны саженцы, грунт, укрывной материал.

— Я с тобой, — он поставил передо мной кружку. — Мне тоже надо кое-куда заскочить.

Ехать с ним в одной машине не хотелось, но спорить было глупо, его внедорожник вместительнее. Я кивнула.

Выехали после завтрака. Небо с утра хмурилось, затягивалось серым, и к тому времени, как мы выбрались на трассу, по стеклу застучали первые капли.

В машине висело молчание, я смотрела в окно на мокрые поля, он вёл, и мы оба старательно делали вид, что так и надо. Потом он, не глядя, ткнул кнопку магнитолы, просто чтобы забить тишину.

Из динамиков ударили знакомые аккорды, та самая песня. Её крутили из каждого утюга шесть лет назад, в наше первое лето. Я забыла её напрочь, а тело вспомнило, по рукам побежали мурашки.

Под этот мотив мы возвращались с дачи Влада, в открытые окна бил тёплый ночной ветер, Глеб отвратительно фальшиво подпевал, а я хохотала до колик.

Мы одновременно повернули головы друг к другу, неловко улыбнулись. Выключать он не стал.

Садовый центр стоял напротив огромного строительного, на выезде из города.

— Я быстро, а потом найду тебя, — бросил Глеб, глуша мотор.

— Хорошо.

Мы разошлись. Дождь притих, и я нырнула под навесы, где рядами стояли саженцы, и сразу стало легче. Здесь был мой мир, тут я всё понимала, тут не болело.