Глава 1

Дом показался из-за поворота, я снизила скорость и в который раз взглянула на нашу с мужем мечту. Я говорила себе, что теперь это просто объект, которых у меня в работе были десятки. Просто стены, просто доски, за которые заплачено слишком дорого во всех смыслах.

Сейчас, в золоте сентября, он был неприлично хорош. Рядом горел клён, из-за которого мы когда-то и выбрали этот участок. Риелтор говорила: «Спилите, мешать будет», помню я тогда взглянула на неё как на умалишённую.

На крыльце вырос Глеб. Тёмно-синий свитер сливался с тенью от навеса, он стоял, словно высокий, крепкий страж и смотрел, как я подъезжаю.

Приехал раньше меня, ну, конечно. Он всегда оказывался там, где нужно, за минуту до того, как понадобится. Для всех, кроме жены.

Я заглушила мотор и посидела секунду, положив руки на руль, чтобы лицо стало ровным. Вытащила с заднего сиденья сумку, которую собрала ровно на две недели. Четырнадцать дней и ни днём больше.

Вблизи Глеб выглядел уставшим и слегка выгоревшим. Тени под глазами, щетина гуще обычного, жёсткая складка у рта, которой раньше не было. Мы не виделись чуть больше недели, но перемены налицо.

— Как доехала? — спросил он привычно.

— Нормально.

Мы стояли на расстоянии вытянутой руки, муж и жена, браку которых осталось всего ничего, и не знали, куда себя деть. Раньше я бы просто уткнулась ему в грудь, а он бы обнял меня, положил подбородок на макушку, и всё стало бы понятно без единого слова.

Теперь это в прошлом.

— Показывай.

Он посторонился, и я переступила порог дома, который мы строили, чтобы прожить в нём всю жизнь.

— Одна спальня наверху готова, — Глеб закрыл дверь. — Спать будешь там, я внизу, на диване.

— Мне без разницы, где спать.

— А мне нет.

Я повернулась и поймала его тяжёлый взгляд. Показалось, он что-то хочет сказать, но я его перебила:

— Две недели, Глеб. Я довожу до ума участок, ты — дом. Продаём по-человечески, не за бесценок, делим деньги и разъезжаемся. Нас разводят, и на этом всё.

Голос вышел деловым, будто всё уже отболело, я осталась собой довольна.

— Как и договаривались, — нехотя ответил он.

Вот и прекрасно. Пусть дом достанется хорошим людям за хорошие деньги. Поставим точку по-взрослому, я вернусь в город, и к тому моменту всё это станет неважно, потому что настоящий развод случился гораздо раньше.

Той ночью на кухне, когда он бросил передо мной на стол разблокированный телефон и сказал: «На, читай, мне скрывать нечего» и ушёл спать.

А я осталась смотреть на светящийся экран, где было ровно одно сообщение, которого хватило, чтобы перечеркнуть пять лет нашего брака.

— Ань, — Глеб собрался сказать что-то ещё, но у него в кармане звякнуло.

Он достал свой чёртов телефон и помрачнел. Внутри кольнуло, но я заставила себя выдавить ироничную улыбку.

— Снова она? Не волнуйся, не буду мешать.

Развернулась и пошла к лестнице. Изменял — не изменял, уже не имеет значения. Она всё равно умудрилась разрушить наш брак.

— Две недели, — жёстко прилетело мне в спину. Глеб никогда не оправдывался. — Две недели, и я тебя отпущу.

Я замерла, не оборачиваясь. Похоже, это будут самые длинные две недели в моей жизни.

Глава 2

Наверху я наконец выдохнула. Хорошо, что он не видел моего лица, пока я поднималась, и что отвечать больше не нужно. Ещё пара минут этого делового тона, и он бы дал трещину, а унижаться перед Глебом я не собиралась.

В спальне было уютно, всё, как мы и планировали. Широкая кровать под скошенным потолком, окно в сад, тёплый свет лампы, которую я нашла на блошином рынке.

Всё до последней мелочи так, как мы придумывали вдвоём долгими вечерами.

Я опустилась на край кровати и провела ладонью по покрывалу. Три года мы строили этот дом, и первые два я была по-настоящему счастлива. Глеб хотел всё сам, своими руками, и поначалу это восхищало.

Он мог купить готовый, мог нанять бригаду, и мы бы давно жили здесь, но нет, ему нужно было вложить в каждую стену свой собственный труд. Будто «построить дом, посадить дерево и вырастить сына» он воспринял до смешного буквально, по пунктам, как техзадание.

Я тоже вкладывалась, продумывала сад, чертила дорожки, спорила с ним о мелочах и любила эти споры. Мне казалось, мы строим не просто дом, а свою жизнь, медленно, по кирпичику, зато навсегда.

А потом я стала замечать, что жизнь всё время откладывается на потом. Я хотела ребёнка и говорила ему об этом всё чаще, а он отвечал одно и то же:

— Вот достроим дом, и сразу.

Дом почти достроен, но «сразу» так и не наступило, потому что вечно находились дела поважнее. Объект, который нельзя бросить, проект, который горит, командировка, которую не отменить.

И Оля.

Оля была в его жизни ещё с юности, задолго до меня, и меня никто и никогда не убедит, что все эти годы она не пыталась его вернуть.