Бедная, хрупкая, невинная овечка, которой вечно нужна помощь и защита. Прокололось колесо ночью на трассе — Глеб, спаси. Свалилась с температурой, и некому сходить в аптеку — единственный на свете человек, к кому можно обратиться, конечно же он.

И Глеб каждый раз срывался и нёсся к ней спасать, рыцарь без страха и упрёка, а на моё возмущение отвечал с искренним недоумением, будто я сказала дикость.

— Это же Оля, о ней больше некому позаботиться.

Некому. А обо мне, выходит, было кому.

Я смотрела на свои руки и чувствовала, как внутри поднимается горечь. Я ведь думала, что окаменела, убеждала себя, что увижу его и останусь спокойной.

Не осталась. Стоило закрыть глаза, и я снова была там, на кухне нашей городской квартиры, в ту ночь.

Он вернулся из командировки за полночь, серый от усталости, бросил сумку в прихожей и пошёл мыть руки. Я грела ему ужин, а его телефон, который лежал на столе экраном вверх, вдруг вспыхнул. Я не собиралась читать, оно само прыгнуло в глаза:

«Спасибо за потрясающую ночь. Я так рада, что мы снова вместе».

Мир качнулся и встал набок.

— Что это? — нервно спросила я.

Глеб вытер руки, глянул на экран, и вместо вины у него на лице проступило раздражение.

К тому моменту наши отношения уже полгода подвергались атаке извне. А если подумать, вообще с самого начала. Достаточно было поднести спичку.

— Ошиблась, наверное.

— Ошиблась?..

— Ань, я устал как проклятый. Не начинай.

Но я уже не могла не начать. Что-то во мне рвалось, и я вцепилась в это сообщение, как в единственную ниточку правды за все эти годы.

— «Снова вместе», Глеб. Она пишет «снова вместе». Что мне с этим делать?

Он смотрел на меня долгую секунду, а потом сделал то, чего я не ждала, взял телефон, ткнул в экран и включил громкую связь. Пошли гудки, один, второй, на весь притихший дом.

— Глеб? Что-то случилось? — мягко ответила «овечка».

— Оль, ты кому это написала? — спросил Глеб, жёстко глядя на меня.

Тишина длилась секунду, две, три.

— Глеб… Господи, прости. Я перепутала чат, я не тебе… мне так стыдно, — «очень правдоподобно» разволновалась она. — Там другой человек, я не думала, что ты… Аня же не видела?

У меня сдавило в груди, во рту стало горько, будто глотнула яда. Господи, как же я её ненавидела, как же я от неё устала!

— Слышала? — он положил трубку, не прощаясь, и швырнул телефон на стол между нами. — Всё? Довольна?

Я не была довольна, в том и ужас, что мне не стало ни на грамм легче. Слишком гладко, слишком старалась эта актриска.

— И ты правда думаешь, что я в это поверю? — тихо спросила я.

И вот тут он взорвался.

— А во что ты хочешь верить? — он навис надо мной, и я впервые за долгое время увидела на его лице не усталость, а злость. — Пять лет, Ань, пять лет ты рядом со мной, и тебе хватает одной чужой эсэмэски, чтобы решить, что я тварь. Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

— А как выглядит, что она пять лет висит у тебя на шее? — крикнула я в ответ. — Ты летишь к ней по первому зову, а я всегда, всегда где-то в конце очереди! Мне ребёнка от тебя не выпросить, а ей — любой каприз хоть сейчас!

— Не смешивай.

— Это одно и то же! Просто ты не видишь!

— Знаешь, что я вижу? Я вижу, что моя жена меня не уважает. Не доверяет мне. А если ты мне не веришь, какой вообще смысл в нашем грёбаном браке?!

В кухне стало очень тихо.

— В грёбаном браке? Может, ты и развода хочешь? — горло онемело.

Он не ответил, просто посмотрел на меня так, будто я сама всё сказала за него, повернулся и ушёл в спальню, хлопнув дверью.

Он не оправдывался, не извинялся, и в этом был весь Глеб.

Самое унизительное, что я так и не знаю до сих пор, была ли у них та ночь. Женщина, прожившая в браке пять лет, не должна гадать о таком, а я гадаю. И это унижает сильнее любой измены.

Снизу донёсся его голос, слов было не разобрать, только терпеливые нотки, с которыми он обычно с ней говорил. За пять лет я привыкла.

Я закрыла глаза. Всего две недели, мы доведём это дело до конца и попрощаемся. Главное, не пускать снова боль в сердце. Она отболит и отпустит. А Глеб… Глеб останется в прошлом.

Визуалы

Анна Нестерова, 30 лет. Ландшафтный дизайнер.

Глеб Нестеров, 35 лет. Главный инженер компании по проектированию и поставке промышленного оборудования.

Ольга, 30 лет. Преподаватель детской музыкальной школы.

Глава 3

Я разобрала сумку, развесила вещи в шкафу, постояла у окна, глядя, как гаснет над садом закат, и решила, что спущусь только за водой, когда Глеб уже ляжет. Меньше пересечений — меньше поводов сорваться.

Но снизу потянуло едой, и живот предательски свело. Я не ела с утра.

— Ань, — донёсся его голос от лестницы. — Спускайся, готово.

Я хотела ответить, что не голодна, но к чему эта ложь? Спустилась.