Тут же дёрнулся — челюсть свело. Но каша мягкая, жевать не нужно. Лизнул ещё. И ещё.

Получено опыта: +10

Получен уровень 2. Анализ (G) — обновление: добавлен параметр «частота дыхания».

Уровень — за кормёжку? За то, что правильно приготовил корм, и зверь начал есть?

Я проверил. Посмотрел на Гривошипа, сосредоточился, и его контур проступил красным.

Рядом с пульсом (40, спокойный) проступила новая строка.

Частота дыхания: 14/мин.

Мелочь, но экономит время и даёт точность. И главное — принцип.

Значит, этот Звериный Кодекс реагирует не на силу. На результат! Каждый верный шаг с тварью — это рост. Не только подчинение, а уход, кормёжка, диагностика. Всё, что двигает зверя к здоровью — двигает и меня.

Ха! Дальше — больше!

Посмотрим, Гордей. Посмотрим на результаты.

Глава 7

Кара сидела на тюфяке, обхватив колени руками, когда я открыл глаза.

Уже готова к смене, но с места не двигалась. Сидела и смотрела в стену. В полутьме каморки я видел только её напряжённый профиль.

После вчерашнего вопроса, который она мне не простила, между нами стояла тишина. Впервые за годы Кара не начала утро командой «вставай, работаем, рот закрой». Молча оделась, молча собралась, молча ждала, что скажу я.

Мы быстро и всё так же молча позавтракали в столовой. Никто к нам не подсел, и я чувствовал на себе быстрые, скользящие взгляды.

— Я к Гривошипу, — сказал, когда мы вышли в коридор. — Ты — обычная смена.

Кара кивнула, подхватила ведро и скребок и пошла по коридору. Я смотрел ей в спину пока она не скрылась за поворотом. Девчонка не смирилась — лишь дала мне пространство и отступила на шаг. Но я не обольщался — Кара из тех, кто отступает, чтобы лучше видеть, это точно.

По дороге к клетке свернул к мусорной куче у хозблока. Вчера чистили скорпикорные клетки, и отходы — потроха, обрывки хитина, куски подстилки — лежали кучей у стены.

Среди мусора я нашёл то, что искал: железу скорпикора.

Не стоит питать иллюзий — любая органика гниёт. Но земная печень на жаре держится пару часов, так?

Достал свой хитиновый нож и надрезал. Внутри оказалась мутная жижа с запахом скисшего уксуса.

— Чёрт, — выругался я тихо.

Не знаю почему не поверил Каре — упёртый, наверное. Надеялся, что она ошибается, и плотная оболочка сработает как консервант.

Ошибка.

Местные твари имеют метаболизм, разогнанный магией. Значит, как только зверь умирает, магия перестаёт сдерживать распад.

Вчера на рынке железы лежали в банках с какой-то голубоватой жидкостью. Мой земной опыт с формалином тут бесполезен — формалина у меня нет. А соль эту дрянь не возьмёт.

Выбросил железу обратно в кучу и вытер нож о тряпку.

Проблема была очевидной: мне нужен был рецепт консервации, способ остановить распад и сохранить яд в товарном виде. На рынке железы стоили два золотых — алхимики эту задачу уже решили и держали рецепт при себе. А Питомникам алхимики запрещены. Ладно, копим медяки и ищем нужного человека.

Убирая нож, прикинул арифметику дня. Два серебряных в неделю от Гордея — двадцать медных. Подсобническая доля от Кары — четырнадцать медных в неделю.

Итого тридцать четыре, и месяц назад эта сумма показалась бы Рику состоянием, но на рынке даже хитиновый нож нормального качества стоил пять серебряных. Снаряжение для вылазки — десять, а полный комплект укротителя — тридцать и выше. Два серебряных в неделю — много для подсобника, ничтожно для человека с амбицией.

Первая покупка, которую я сделаю сегодня вечером — точильный камень. Мне не положено подобное «оружие», так что придётся действовать скрытно.

Нож с нормальной заточкой превратится из грубого скребка в рабочий инструмент, которым можно резать печень для Гривошипа, вскрывать железы и обтачивать хитиновые пластины. Дальше — копить и тратить только на то, что приносит больше, чем стоит.

Кормовая встретила привычным запахом крови, хитиновой муки и прогорклого жира. Рубщик стоял у разделочного стола — при моём появлении только мотнул головой в сторону доски.

Я снова приготовил кашу — рубленная мелко печень, кровь, разведённая водой и щепотка шипастой травы. Нож был хорош, но резал грубовато, и я мысленно отметил: вечером, после точильного камня, фарш будет однороднее, а зверю — ещё легче глотать.

Карантинная клетка находилась в дальнем конце нижнего яруса, в тихом углу, куда укротители почти не заходили. Гривошип лежал ближе к решётке, чем вчера вечером — там, где пахло едой и моим присутствием. Ждал.

Я присел у решётки и потянулся к системе — привычным уже движением, как тянешься к инструменту на поясе.

Гривошип.

Эволюционный индекс — F.

Пульс: 42.

Частота дыхания: 16.