— Если Гривошип сдохнет, покалечится или просто будет выглядеть вялым… Если не будет покорён, а он точно не будет покорён, потому что опыта у тебя никакого нет… Так вот. Когда Корф приедет его забирать — я сдеру с тебя шкуру живьём и скажу барону, что это ты запорол укрощение. Ты теперь моя страховка, парень. Справишься — будешь жить сыто. Не справишься, а ты не справишься — пойдёшь на корм кракелюрам. Усёк?

Вот су…

Я ненавидел мат. Но в мыслях больше ничего не было.

Спокойно, Валёк. У тебя теперь доступ к Гривошипу. То, ради чего ты был готов черпать навоз, упало тебе в руки за одно утро. Вместе с петлёй на шее.

Я выдержал паузу — ровно такую, чтобы Гордей решил, что я обдумываю предложение.

— Угу, допустим. Должность красивая. Но «Смотритель» не питается воздухом.

Нижняя челюсть Гордея чуть выдвинулась вперёд. Он не привык, чтобы подсобники торговались. Они же кланяются, благодарят и уходят, радуясь, что не получили по зубам?

— Мне нужен доступ к отходам хитина в мастерской. И пять серебряных в неделю.

Кровь бросилась Гордею в лицо.

— Два, — процедил он, и голос стал тяжелее могильной плиты. — Хитин только бракованный. И только попробуй облажаться.

— Вы же сами этого хотите?

— Если справишься — тоже устроит, — холодно сказал Гордей.

Так… Два серебряных. Это объедки, но я промолчал.

В голове щёлкнул калькулятор. Два серебром официально. Плюс неограниченный доступ к «браку». Гордей не понимает, что он сейчас предложил. Для меня, с моими знаниями химии и анатомии — это сырьё для экстрактов, клея, усиления инструментов. Я наварю на «мусоре» еще пять сверху, если найду сбыт. Просто нужно начать во всём этом разбираться.

Плюс халявный доступ к животному материалу.

Всё сходилось жирным плюсом. Победа в переговорах — это не когда ты выбил цену, которую хотел, а когда оппонент думает, что он тебя поимел, пока ты обшариваешь его карманы.

— И насчет Зова… — я понизил голос, делая шаг в его личное пространство. — Я бы хотел получить доступ к библиотеке в городе.

Гордей прищурился. Это ничего ему не стоило, но звучало как уступка амбициозному дураку.

— Библиотека? Хочешь изучить Зверей Духа? — он хмыкнул. — Ладно. Тут возражений не имею, сделаю тебе бумагу. На один раз.

— Договорились, — серьёзно кивнул я, стараясь сдержать улыбку. Он даже не подозревает, что мне на самом деле нужно. Впрочем, и о Звере Духа узнаем побольше.

Гордей шагнул ко мне так близко, что я чувствовал запах хитиновой смазки от его брони и густой, застарелый пот:

— А теперь запомни главное. Ещё раз выйдешь на площадку без права на это… На этот раз ты удивил меня — но никто не смеет ослушаться моих правил. Я сдеру с Кары шкуру живьём на твоих глазах, а тебя выставлю прочь, чтобы ты жил с этим. Теперь иди, мясо.

Он развернулся и ушёл.

Я стоял в тени за колонной, и спина у меня была мокрой от пота, а лицо держалось камнем.

Твою мать… Это было очень рискованно. В памяти Рика не было ничего подобного. Похоже, между Гордеем и кланом Жала всё не так просто, раз у наставника такая реакция.

В голове разворачивалась арифметика: два серебряных в неделю — можно нормально есть, купить инструменты, отложить на будущее. Доступ к бракованному хитину из мастерской — а это крафт, ремонт, мелкий заработок на стороне, если делать с умом. Клетка Гривошипа в моём распоряжении — можно пробовать свой метод. К остальным зверям — через ограду, как раньше. Но я рядом с ними каждый день, и никто не мешает смотреть и изучать.

А ещё эта ловушка Гордея, но…

Хех.

Работать можно. И работы тут — завались.

Площадка уже приходила в себя — укротители убирали рогатины, кто-то подметал песок.

Я шёл к выходу, и тогда увидел Дарена.

Он сидел у стены и не двигался. Песок облепил одежду, но парень не отряхивался. Вокруг суетились ученики — кто-то совал флягу с водой.

Я поймал его взгляд на третьем шаге и не отвёл — зафиксировал, считал и пошёл дальше.

В глазах парнишки не было благодарности. О нет, откуда бы.

Потому что там была…

Ненависть.

Подсобник! Мальчишка с ведром и скребком. Перед всей Ямой, перед укротителями и учениками, перед бароном Корфом — сделал его работу. Пока он, Дарен, клановый укротитель, валялся в песке с ободранным локтем.

Парень не сказал ни слова и смотрел мне в спину.

Я запомнил и это.

Остаток дня провёл в обычном режиме — вёдра, скребки, навоз, кормёжка — но обычным он только выглядел.

Весь остаток смены Кара молчала и работала рядом, таскала вёдра, не задавая вопросов и не глядя в мою сторону.

Подсобники косились на меня, перешёптывались за спиной, и я ловил обрывки:

— Голыми руками…

— …Гордей его увёл…

— Видел, как метки вспыхнули?

Но Кара не реагировала.

Я уже решил, что обойдётся, когда дверь каморки закрылась за нами.