Жадные до подробностей чьей-то личной жизни, дамы набросились на Альену, как на лакомый кусочек сладкого пирога. Ей уступили место в самом центре широкой приоконной софы, лишь бы только угодить и выудить самые пикантные подробности.

Откровенно говоря, мне было жаль этих женщин. Вероятно, от природы они не были глупы, но в этом мире больше ценилась женская красота, чем ум. Эти правила диктовались мужчинами, и женщины старательно пытались им соответствовать.

Это не значило, что все женщины были необразованными дурами, не располагающими критическим мышлением. Все они, как минимум, имели домашнее образование. А одна из присутствующих фир помимо классического академического обучения прошла дополнительный курс по артефакторике. Но ввиду своей невостребованности, как специалиста, она делала лишь простенькие артефакты для домашнего использования.

Мужчинам было достаточно того, чтобы жена умела читать, писать, следить за порядком в доме и мало-мальски поддерживать светскую беседу.

А вот внешности придавали такой огромный вес, что бедные женщины только и делали, что наряжались, бегали по магазинам и мастерам. А на светских вечеринках им не оставалось ничего более, чем обсуждать то, в чем они разбирались лучше всего.

Конечно, все это им приедалось до тошноты. А потому их скучающие умы требовали острых эмоций, сплетен. Только новые сплетни не рождались на пустом месте. Их катастрофически не хватало, а потому одну и ту же новость могли обсуждать под всевозможными ракурсами несколько вечеров подряд.

Например, сегодня была настолько скучная беседа, что одна дама заявила, будто в моду вот-вот войдет серебро, а о золоте позабудут.

И вряд ли она действительно так считала. Просто ум подкинул ей идею, которую непременно сочтут нелепой, а потому рьяно начнут обсуждать, доказывая свою точку зрения.

К слову, ее план удался. Настолько, что от гомона женских голосов у меня затрещала голова, и я поспешила удалиться на плановую проверку зала.

Спорить я не любила еще сильнее, чем обсуждать моду. Ведь спор, не имеющий под собой острой необходимости доказать свою правоту – это напрасная трата энергии.

Говорят, что в спорах рождается истина. Чушь! В спорах рождаются грибы. Плесень, которая губит нервную систему.

Увы, но чаще всего люди спорят не для того, чтобы узнать точку зрения собеседника, докопаться до истины… Они просто хотят доказать свою экспертность, правоту. Хотят самоутвердиться. И как правило никакие весомые аргументы их неспособны переубедить.

Мое мнение – не истина в последней инстанции, а потому я никогда его никому не навязывала. Но за всю свою жизнь я не могла припомнить ни одного спора, который, действительно, имел под собой благую цель.

Подробности отношений моего мужа с любовницей меня интересовали меньше всего, и я даже не слушала речь Альены, погрузившись в свои мысли. А затем и вовсе незаметно удалилась, потому как на меня даже не обращали внимания.

На заднем дворе было тихо и спокойно. Летняя дневная жара сменилась вечерней прохладой, и я с удовольствием устроилась на скамейке среди розовых кустов.

Но уединение закончилось быстрее, чем началось. Со стороны дальней беседки раздался тихий девичий смех, а затем показались две фиры, которых прежде я просто не заметила в темноте.

Белла и Вериса входили в пятерку самых молодых и незамужних девушек, посещающих наши приемы вместе со своими родителями. Они всегда держались особняком, и я им не навязывалась.

Поэтому я была уверена, что они просто пройдут мимо и никак меня не побеспокоят. Но как же я ошиблась…

− Ох, Элиза, – остановившись напротив, Вериса с тяжелым вздохом опустилась рядом на скамейку, потеснив меня тучным телом. – Как ты? Наверное, очень переживаешь из-за того, что муж привел в дом другую?

По ее тону никак не получалось понять, насмехается ли она, или сочувствует. Но отчего-то слезы тут же подступили к глазам, а болезненный ком встал в горле.

Все это время я держалась с завидным успехом. А теперь, стоило посторонней девушке затронуть больную тему, как я позорно дала слабину.

– Да-а, закончилась твоя красивая жизнь, – продолжила она уже с явным садизмом и принялась накручивать локон моих волос на палец, за что заслуженно получила по руке и ахнула от возмущения.

– Вериса, прекрати. Идем в зал, – попросила Белла у подруги, но та и не думала останавливаться.

– А чего теперь молчать? – хмыкнула Вериса. – Она всю жизнь нос задирала. Видите ли, наследница влиятельного рода. А потом как замуж вышла, так вообще зазналась. Ходила перед нами вся такая из себя важная…

– Вериса, остановить немедленно, – уже строже и требовательнее повторила Белла и отчаянно тянула подругу за руку, которую физически не могла поднять.