Так что если только у них нет крота, сливающего информацию из высших рядов бюро, я сомневаюсь, что они знали. Они просто очень умные, дотошные преступники, которые умеют заметать следы.

Я подавляю неуместную гордость, заполняющую меня от этой мысли. Не важно, кем мы были друг для друга; теперь мы по разные стороны закона.

В дверь тихо стучат, прежде чем она открывается, и просовывает голову агент Мэтт Пауэлл. — Мы закончили со всеми кабинетами, агент Росси, — сообщает он мне с тем угодливым взглядом, от которого мне всегда становится не по себе.

Я обмениваюсь взглядом с Кэти, которая кивает и закрывает коробку, поднимая ее на руки.

Повернувшись обратно к Мэтту, я говорю: — Мы тоже закончили. Сейчас выйду. — Он бросает мне шутливый салют и уходит.

Кэти усмехается, подходя ко мне, ее голос становится певучим. — Он те-бя лю-бит.

— Заткнись, — рычу я, разворачиваясь и выходя из кабинета впереди нее. Только когда я прохожу половину коридора, я чувствую, что могу снова дышать. Проклятый Рафаэль — и проклятая я, что позволяю ему так влиять на себя.

Может, мне просто переспать с Мэттом.

Но я отбрасываю эту мысль почти сразу, как она возникает. Даже если бы я ответила на его так называемые чувства — а я не отвечаю, — я не собираюсь нарушать свое правило и заводить роман с коллегой. Такое быстро превращается в месиво.

Я спускаюсь по лестнице на главный этаж, где мои агенты ждут меня с коробками улик. Когда я в последний раз сканирую помещение, менеджер встречает мой взгляд и сразу же задирает нос.

Глупый человек. Я качаю головой, выводя своих людей на улицу.

Как только я выхожу на ноябрьский холод, три AMG Мерседеса с тонированными стеклами подъезжают к парковке напротив клуба. Мое сердце спотыкается, живот инстинктивно сжимается, когда я наблюдаю за припарковавшимися машинами.

— Ооо, шикарно, — бормочет Кэти рядом со мной, передавая свою коробку другому агенту, который загружает ее в одну из наших машин. Но я не могу оторвать взгляд от этих гладких, внушительных автомобилей.

Двери открываются, и выходят несколько мужчин в дорогих костюмах — без сомнения, с оружием под этой дорогой тканью. Один из них открывает заднюю дверь последней машины, и мои легкие, блядь, захватывает, когда один блестящий черный лофер ступает на асфальт, за ним следует другой.

Высокая фигура выбирается из дорогого автомобиля, возвышаясь как минимум на три дюйма над остальными. Он поправляет пиджак, но на этой чертовой вещи действительно нет ни одной складки.

Затем он поворачивает голову. Словно знает. Словно мой взгляд пересек асфальт и легонько похлопал его по плечу. И когда наши взгляды встречаются, по моему позвоночнику пробегает электрический разряд.

Рафаэль.

Кэти тихо свистит. — С таким лицом неудивительно, что он столько всего избежал.

Она не ошибается. Рафаэль Моретти разрушителен в своей красоте. Но дело не только в его лице. Пиджак его костюма любовно облегает широкие плечи, брюки обтягивают мощные бедра так, что невозможно не заметить. Он обходит машину своей медленной, уверенной походкой, его свита мужчин — прямо по пятам.

Краем глаза — потому что я все еще, блядь, не могу отвести от него взгляд — я замечаю, как мои агенты перестраиваются в защитный строй у меня за спиной.

Мое сердце бешено колотится, ладони потеют, живот дрожит, а рот пересыхает, как у какой-то влюбленной школьницы с гребаным подростковым возбуждением. Я не видела его лично больше года. С того самого раза в переулке, когда меня наказали за мои безрассудные действия с Максимо и его женой.

Тот момент, когда я на время отказалась от здравого смысла и поддалась первобытному, отчаянному влечению.

Даже сейчас я жадно впитываю его взглядом, мои глаза не знают, на чем остановиться, потому что он чертовски красив, будь он проклят. Ублюдок всегда заставляет меня чувствовать себя, блядь, арестованной в его присутствии.

Когда он оказывается в нескольких футах, запах, из-за которого я задерживала дыхание в его кабинете, обрушивается на меня с полной силой. Он настолько интенсивнее вживую, что мои глаза на мгновение закрываются сами собой, голова так сильно кружится, что, клянусь, я почти качнулась.

Черт. Я качнулась?

Нет — нет, нет, я стояла неподвижно. Я думаю, я стояла неподвижно. Боже, если Кэти это видела, мне никогда не видать покоя. А если он увидел...

Я быстро заставляю себя открыть глаза, молясь, чтобы никто не заметил моей минутной слабости.

И затем его красивые хромовые глаза встречаются с моими, и внезапно время останавливается. Шум стихает, и мир исчезает, оставляя лишь его, меня и ту искрящую связь, которая никогда не переставала быть между нами.

Рафаэль и я. Всегда мы. Всегда гребаные мы.

Я. Рафаэль.

Мой Рафаэль.

Мы смотрим друг на друга сквозь хаос, расстояние, годы. И на секунду я спрашиваю себя — тонет ли он в том же эмоциональном урагане, что опустошает меня? Помнит ли он наше прошлое? Наши обещания? Ночь, когда все пошло к чертям?