Мужчина неподвижно сидит за рулем, его черты скрыты тенями. Страх пронизывает меня, смешиваясь с адреналином, который все еще бурлит после погони. Я не знаю, чего он хочет или зачем похитил меня, но воздух искрится от опасного напряжения, густого от неизвестности.

Каждый нерв в моем теле кричит мне сражаться, найти выход, но тьма снова смыкается, затягивая меня в пучину беспамятства. Когда я проваливаюсь, я цепляюсь за надежду, что когда проснусь, я найду способ переломить ситуацию, вырваться из лап этого загадочного хищника.

Мои веки трепещут, мир медленно возвращается в фокус. Ритмичная качка машины продолжается, постоянное напоминание о моем пленном состоянии. Мой взгляд мечется, паника нарастает во мне, когда воспоминания возвращаются — погоня, фары и человек, который устроил мне засаду.

Я поворачиваюсь к нему, волна узнавания обрушивается меня, как удар в живот. Я знаю его — гость в доме Доменико, одно из тех лиц, которые сливались с фоном, тот, кого я едва замечала. Но теперь, при резком внутреннем свете машины, каждая черта запечатлелась в моей памяти.

— Ты...

Он ухмыляется, кривая усмешка, которая ничуть не успокаивает грызущее меня беспокойство.

— Узнала меня, да?

Мой желудок сжимается, когда я разглядываю его внешность — лысеющая голова, пивной живот, выступающий из-под рубашки. Контраст между ним и зловещей аурой, которую он источает, только усиливает тревожное чувство, ползущее под моей кожей.

Это тот самый мужчина, который был с моей матерью и Арианной в квартире в день смерти мамы...

— Что тебе от меня нужно? — выдавливаю я вопрос, мой голос дрожит, несмотря на усилия звучать спокойно.

Он мрачно усмехается, звук вызывает дрожь по спине. — О, не притворяйся невинной, Виттория. Ты главный приз, разве ты не знала?

Его глаза блестят извращенным возбуждением, от которого у меня по коже бегут мурашки.

Мой разум лихорадочно работает, пытаясь осмыслить его слова. И вдруг всё встаёт на свои места — все те скрытые течения, которые я предпочитала игнорировать. Но я и представить не могла, что всё приведёт к этому — к больной игре, где я всего лишь пешка.

Волна отвращения захлестывает меня, смешиваясь с новой решимостью. Я отказываюсь превращаться в вещь, в товар, которым торгуют эти порочные люди во главе с моей матерью.

— Думаешь, ты можешь просто...

— Не трать дыхание, дорогая. — Его пренебрежительный тон обрывает мой протест. — Теперь ты моя, по-честному. Я заплатил за тебя и намерен насладиться своим призом.

Отвращение сжимает горло, но я сохраняю нейтральное выражение лица, скрывая нарастающую панику. Я должна выждать, найти выход из этого кошмара. Я буду играть по его правилам, пока не представится идеальная возможность.

Пока машина грохочет, его отвратительный смех эхом разносится в замкнутом пространстве, я собираюсь с духом для опасной игры впереди — битвы за свою свободу против человека, чьи желания вызывают у меня глубочайшее отвращение.

Я подчиняюсь его требованию и крепко зажмуриваю глаза, находя в темноте слабую защиту от ужаса, который, как я предчувствую, вот-вот наступит. Но вместо ожидаемого кошмара воздух разрывает резкий треск выстрелов, заставляя меня очнуться от оцепенения.

Мое сердце колотится о грудь, звук отдается во мне, а затем наступает зловещая тишина. Неуверенность охватывает меня, секунды растягиваются в вечность.

Когда я наконец набираюсь смелости приоткрыть глаза, сцена передо мной заставляет мое сердце забиться быстрее. Я больше не в машине. Вместо этого я в объятиях Доменико, его руки — гавань безопасности и узнаваемости.

Алессио стоит в нескольких футах, его смех разносится в воздухе.

— Да ладно, чувак, это была самая жалкая попытка похищения, которую я когда-либо видел!

Облегчение омывает меня, затапливая чувства, когда я осознаю этот сюрреалистический поворот событий. Руки Доменико вокруг меня — как щит, его присутствие приземляет меня в реальности, где я не приз, который нужно выиграть в какой-то больной игре.

Я слегка отстраняюсь, встречаясь с глазами Доменико, напряженность момента не теряется между нами.

Я не знаю, что это значит для нас. Есть ли вообще мы.

Но он только что спас мне жизнь. Неужели это не значит, что его чувства настоящие?

Внезапно, сквозь весь хаос, я осознаю, какой сегодня день.

— Сочельник, — выдыхаю я, осознание накрывает меня, как желанная лавина.

Доменико улыбается, смесь веселья и облегчения танцует в его взгляде. — Похоже, наши планы немного изменились, не так ли?

Алессио присоединяется, его голос полон дразнящей болтовни. — Ну, по крайней мере, можно сказать, что это Рождество выдалось насыщенным.

Несмотря на остаточное беспокойство от пережитого, внутри разливается тепло. Я вернулась туда, где мне место — в объятиях Доменико, в окружении шуток его близкого друга...

Который убил мою мать.