Мои глаза расширяются, когда он толкается внутрь, затем наружу, и снова внутрь. Мое горло медленно привыкает к его длине и толщине, и наконец я начинаю получать удовольствие. В тот же миг я возвращаюсь в реальность, мои пальцы перебирают клитор, так чертовски готовые кончить. Он трахает мое лицо медленно, стонет с каждым толчком бедер. Несколько слез скатываются по моим щекам, но мне уже все равно. Я так близка, так чертовски близка. Я чувствую, что вот-вот взорвусь.

— Черт, — громко ругается Доменико. — Ты так хороша. Твой рот ахуенно обхватывает мой член. Черт, ты прекрасна.

Наконец его пальцы касаются влажных складок моей киски. Я стону. — Я-я не смогу долго, — тяжело дышу я.

Он хватает меня за талию и прижимает свое тело опасно близко к моему, и меня всю трясет.

— Ты кончишь, когда я скажу, — рычит он на меня. — Ни секундой раньше. Поняла?

Мои глаза широко раскрыты и затуманены, когда я смотрю на него. Я молча киваю, умоляя взглядом продолжать. И, по милости, он продолжает.

Он удерживает меня на месте, обхватив за талию, и встает между моих ног. Они инстинктивно обвивают его талию, и я шепчу ему продолжать. Взяв свой член в руку, он выстраивается у моего входа. Мне страшно, но я все равно прошу его войти внутрь.

Доменико смотрит на меня в последний раз, его глаза спрашивают, уверена ли я. Вместо ответа я нарушаю правила, опускаю руки и направляю его внутрь себя. Он выдыхает в шоке и удовольствии, когда его головка проникает в меня. Сильная боль охватывает мое тело, острая и жгучая. Мое дыхание перехватывает, слеза скатывается из глаза, но затем руки Доменико оказываются на моем лице, он смотрит на меня, и я чувствую его любовь, его преданность и все, что он чувствует ко мне.

Мы ждем, пока мое тело не привыкнет к вторжению; пока мои всхлипы не превратятся в стоны. И тогда он начинает двигаться, медленно толкаясь, растягивая меня.

— Боже мой, — хнычу я. Моя спина снова выгибается. Он нужен мне ближе. Глубже. Сильнее. — Черт. Еще. Пожалуйста, еще.

Я вижу, что он сдерживается, он скрипит зубами, когда начинает толкаться. Каждый толчок его бедер — усилие, потому что я вижу, как сильно он хочет быстрее. Но он сдерживается, насколько может, пока мои мольбы не становятся невыносимыми. И тогда он по-настоящему начинает трахать меня.

Глубокие толчки, попадающие в место внутри меня, о существовании которого я не знала. Он не отрывает от меня глаз, когда трахает меня, и я смотрю на него в ответ, завороженная. Я так долго отталкивала его. Слишком долго я была без этой близости, без ощущения его внутри меня.

— Больно? — мягко спрашивает он меня.

Я закрываю глаза на секунду и медленно киваю. — Так хорошо...

Он стонет, как будто эти слова стали для него слишком сильными. И он двигается быстрее. Я чувствую, как он становится толще, пульсирует в моей киске, и я знаю, что это я сделала. Этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю. Я чувствую, как стону громче, дыхание учащается, я нуждаюсь в его освобождении.

— Виттория, — выдыхает он в мои волосы. — Не кончай без меня, моя маленькая девочка...

Мое дыхание замирает в горле, и я сдерживаю его, как будто удерживаю дверь закрытой перед чувствами, которые колотятся с другой стороны, так отчаянно желая вырваться. Долгий, чувственный стон срывается с моих губ, и я открываю затуманенные глаза.

— Папочка, — шепчу я.

Доменико усмехается, прежде чем поцеловать меня, мягко касаясь губами моих, его язык касается кончика моего. — Теперь кончи для меня.

Последней каплей становится ощущение его члена, пульсирующего внутри меня, и это перебрасывает меня через край. Его пальцы сжимаются в моих волосах, и он двигается быстро. Стон срывается с его губ, и я знаю, что он кончает так же, как и я.

И наконец, я сосредотачиваюсь на буре внутри меня. Кажется, что что-то разрывает меня на части и одновременно собирает заново. Я отпускаю себя, и впервые меня не пугает мысль рассыпаться на куски.

Мы кончаем вместе. Его руки в моих волосах, мои царапают его спину. В этот момент наши судьбы скреплены. Я его, и он мой, и это никогда не изменится. Я полностью принадлежу ему теперь.

Один последний толчок, один последний взгляд, и он заканчивает со стоном. Я целую его, хотя чувствую, что сейчас упаду в обморок. Долгие движения языками, стоны в губы друг друга. Он покусывает мою нижнюю губу, и я стону, чувствуя, как его член пульсирует внутри меня.

— Такая красивая девочка для папочки.

Эпилог

Доменико

На следующий день, в Рождество, я наблюдаю, как Алессио работает с ювелирной точностью, его руки неподвижны, когда он наносит черты Виттории на холст моей кожи. Она сидит напротив нас, ее глаза прикованы к процессу, смесь веселья и любопытства танцует в ее взгляде.

— Итак, Алессио, — начинаю я, откидываясь на спинку стула, усмешка играет в уголках моих губ, — это твой способ убедиться, что Виттория всегда будет у меня на уме?