— Пока не закончится наше тайное собрание? — Гретхен смеётся. — Знаешь, мы не пускаем сюда людей не потому, что здесь происходит что-то интересное. Просто не любим отвлекаться. Всего-то и говорим, что нужно украсть и кто это украдёт, а потом распределяем послания для доставки.

— А, — говорю я. Паника уступает место смущению.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не… этого. Непринуждённый смех, едва сдерживаемые улыбки. Так не ведут себя люди, скрывающие что-то серьёзное… вроде краденого оружия, погибшего невинного человека, плана свержения фракционной системы.

— И ещё: если хочешь вступить в нашу гильдию, придётся лучше соображать на ходу, — говорит Ботинок. — Ну, придумать ложь получше. Или не попадать в положение, из которого так трудно выкрутиться враньём.

— Вступить к вам? — спрашиваю я.

— Да, поэтому ты за нами и шпионишь, верно? Чтобы получить преимущество? — говорит Ботинок. — И потом, разве Штопальщик тебя не рекомендовал?

Вспоминаю, как Штопальщик одевал меня в куртки Эрудиции и Бесстрашия. Звал Гретхен и предлагал присмотреться ко мне. Тогда я не поняла, для чего он просил ко мне присмотреться.

— Вот тебе совет, — говорит Гретхен. — Попади к нам благодаря собственным заслугам. Тогда расскажем все наши самые мрачные тайны.

Она улыбается и выпроваживает меня из столовой.

Ещё один тупик, думаю я. Но он подсказывает мне новую идею.

* * *

Всё тело болит. Заставляю себя бежать дальше. Нельзя отставать от остальных.

Ранний вечер, мы бежим к поезду. Целая стая, все фракционные неудачники Гнездовья. Учимся «приносить пользу», как велит второе правило.

Джоув уже в поезде. Рори, с её широким шагом, впереди и уже хватается за поручень сбоку вагона. Майлз прямо за ней, потом Колин и Кассандра… а потом я. Но расстояние между мной и Кассандрой растёт.

Мчусь вдоль поезда. Платформа кончается. Остальные уже внутри, подбадривают меня, но я их не слышу. Слышу только своё дыхание.

Ещё сильнее подгоняю ноющее тело и пытаюсь схватиться за поручень. Пальцы скользят по нему. Лёгкие горят, но я бегу ещё быстрее и снова тянусь. На этот раз хватаюсь ровно в тот миг, когда под ногами кончается земля.

Какое-то мгновение вишу на высоте одного этажа над улицей и, хотя сердце колотится и дышать трудно, понимаю, что мне не страшно. Или не так страшно, как я ожидала. Колин хватает меня за руку и втягивает в вагон.

Падаю на пол, одновременно кашляя и смеясь.

— Если ноги короткие, надо быть быстрой, — говорит мне Колин. — Чистая наука.

— Вот зачем нам Эрудиция, — говорю я с пола. — Без тебя никогда бы не поняла, что мне нужно бегать быстрее.

Колин ухмыляется мне, и я понимаю, что никогда прежде ничего такого ему не говорила. Просто провожу с ним и Рори столько времени, что, похоже, перенимаю их чувство юмора. Одновременно чувствую два порыва: извиниться и взять слова обратно, как велит воспитание, — и поблагодарить его за то, что учит меня давать волю языку.

Я пришла сюда за правдой. Не ожидала найти что-то ещё.

Он помогает мне встать, и какое-то время я смотрю на проплывающий мимо город, а потом спрашиваю:

— Так… когда состязание Лис?

— Через несколько недель. Э-э, думаешь попробовать?

— Может быть. — Бросаю на него взгляд.

В его глазах та же мягкость, что была у моего отца, когда он меня жалел. Так же отец смотрел на меня сразу после гибели Роберта.

— Это так удивительно?

— Просто… тебе нужно прийти в форму, — отвечает он. — Нужна хорошая выносливость и достаточно сил, чтобы поднимать тяжёлое. И навыки самообороны, на случай если попадёшь в опасную ситуацию.

— И что?

— Ты… маленькая. И слабая. — Колин пожимает плечами. — Чтобы развить силу, нужно как минимум шесть недель.

Снова смотрю на город.

Я не такая уж слабая, думаю я, но сама в это не верю.

Шпионаж за Лисами не сработал. Теперь кажется глупым, что я думала, будто они выдадут важные сведения на утреннем собрании за кофе: «Так вот, насчёт плана свергнуть фракционную систему…» или «Помнишь, как мы украли оружие у стража Бесстрашия на стене?» Ясно, что подслушиванием я не узнаю того, что мне нужно.

Значит, придётся стать одной из них.

* * *

Мы сходим с поезда — мне всегда легче сойти, чем забраться, — неподалёку от штаб-квартиры Бесстрашия, если верить карте, которую я уже выучила наизусть. В груди ноет, и я узнаю это чувство: тоска. Теперь я так близко к тому, что должна была выбрать.

Джоув собирает нас на платформе. Солнце всё ещё садится, всё вокруг тёплое, окрашенное оранжевым.

— Я не просто так сказала надеть самую грязную одежду, — говорит она. — Сейчас пойдём в водоочистной центр. Там мы обеспечиваем город чистой водой. Фракции платят нам за это бумажными изделиями — сами мы их производить не можем. Но мы не хотим, чтобы фракции узнали, как хорошо мы живём: они, скорее всего, воспользуются этим как предлогом платить меньше.