— Я думаю, это должно быть легко. И я думаю, Грег знает это, поэтому эта часть так сильно болит. Он должен пройти через все свидания, чтобы вернуться к лёгкости. Это та глубокая, отчаянная, безнадёжная любовь твоих родителей, которую мы все хотим.

Я сдавленно смеюсь.

— Ты тоже?

— Конечно.

— Это в тебе музыкант говорит. Романтик.

— Может быть.

— Ты пишешь любовные песни? — спрашиваю я.

— Иногда.

Я ухмыляюсь.

— Наверное, песни, в которых хотя бы много чувств?

— Слишком много.

— В тебе много слоёв, Гриффин Патрик Харви.

Он усмехается.

— Достаточно, чтобы проклятие трёх имён исчезло?

— Может быть.

Его пальцы пульсируют в кармане куртки в ответ на мои слова. Я замечаю, что в последнее время они часто дёргаются. В основном когда он пишет музыку. Но иногда когда он смотрит на меня.

Я оглядываюсь через плечо. Взгляд Гриффина следует за моим. Мы оба видим, как Тейлор задерживается в углу другой комнаты, делая вид, что убирает вещи, но вместо этого бесстыдно глазеет на нас. Я отвожу глаза, закусывая нижнюю губу и выдыхая с дрожью.

Внезапно Гриффин кладёт руки мне на бёдра и разворачивает меня. Моя спина прижимается к книжным полкам. Одна его рука сжимает полку над моей головой, а другая остаётся на моей талии. Гриффин нависает надо мной, прижимая своё тело к моему. Полка скрипит над моей головой. Запах его, книг и старого дерева внезапно становится пьянящим.

Я задыхаюсь, растеряна и с каждой секундой становлюсь всё горячее.

— Что ты…

— Посмотри на меня, — говорит он.

Куда же ещё мне смотреть?

Я напрягаюсь, танцуя взглядом между его глазами. Тёмными. Напряжёнными.

— А теперь смейся, — командует он.

Тревога поднимается на поверхность, как шипучка. Я разражаюсь смехом. Гриффин смеётся вместе со мной. Краем глаза я замечаю, что Тейлор таращится.

О.

— Смейся ещё, — приказывает он.

Я тону под тяжестью его взгляда, позволяя звуку вырываться из моего сдавленного горла.

— Она всё ещё смотрит? — бормочет он.

Я заглядываю через его массивное плечо. Тейлор моргает на нас в неверии, пока мы бесстыдно крадём интимный момент на публике. Мои щёки заливаются румянцем.

— М-м-м, — отвечаю я.

Гриффин убирает прядь волос за моё ухо, проводит пальцем вниз по шее и затем по ключице, где прячет большой палец в ложбинку.

Моё дыхание выходит прерывистыми, неровными выдохами.

— Боже, ты потрясающая, — говорит он, хрипло, но нормальной громкостью. Достаточно, чтобы кто-то в другой комнате услышал.

Я знаю, что всё это напоказ. Я знаю, что это для того, чтобы Тейлор ушла и рассказала всем, кто захочет слушать, что Беверли совершенно точно ни капельки не думает о Бо. Беверли двинулась дальше. Гриффин, чёрт возьми, Харви не может держать руки подальше от Беверли Ларк ни на секунду.

— Она всё ещё там? — спрашивает Гриффин.

Я стреляю взглядом за его спину. Моё сердце падает. Её там нет. Тейлор ушла, наверное, чтобы кому-то позвонить и посплетничать. Наша работа сделана.

Но когда я открываю рот, чтобы подтвердить, я вместо этого шепчу:

— Да, она всё ещё там.

Я ненавижу себя. Я чувствую себя мерзкой и эгоистичной, и я просто знаю, что какой-то ангел смотрит на меня с большого пушистого облака в раю, ставя галочку в графе «не пройдёт через жемчужные врата».

Но все мысли исчезают, когда рука Гриффина сжимается на моей талии. Его большой палец тянется вперёд, вырисовывая круги на моей кости. Он зарывается носом в изгиб моей шеи, выдыхает и проводит бородой вниз и по моему плечу. Я жду, когда его губы сомкнутся на моей коже, ожидая ощущения мягкости и тоски. Интересно, каково это — чувствовать его поцелуй на своей коже — это сочетание нежных губ и грубой бороды, вызывающее жжение на подбородке и блаженство во рту.

Но я не получаю ничего.

Ты же сказала ему, что поцелуи запрещены, правда?

Так что никаких скользящих поцелуев. Никаких пьянящих вздохов. Хотя со стороны это выглядит так, будто он целует меня, — в этом и суть. Это всё для видимости, и он в этом мастер.

— Она ушла, — выдавливаю я, выдыхая всю нервную энергию и позволяя ей стечь на пол.

— Спасибо, — говорю я. Я провожу ладонью по груди, будто счищая с себя остатки жара. Я замечаю окно рядом, покрытое тонкой плёнкой конденсата.

— Всегда пожалуйста, — отвечает он, стреляя глазами между моими.

Я вдыхаю, затем выдыхаю с дрожащим смехом.

— Мы, э-э, всё взяли?

— Да, — говорит он. — Да, думаю, да.

Я проскальзываю мимо него и изо всех сил пытаюсь снова дышать.

Гриффин говорит Аве собрать всё и что мы уходим. Мы направляемся к кассе. Тейлор заметно не поднимает глаз, вместо этого уставившись в телефон. Когда она наконец замечает меня, её щёки розовеют. Она кладёт телефон экраном вниз на стойку.

Определённо пишет всему Элк-Гроув.

— Всё нашли? — спрашивает она высоким тоном.

— Ага, — говорю я. — Нам, наверное, понадобится минута, чтобы сузить выбор.