— В моей индустрии всегда речь обо мне.

— О, Гриффин, я знаю, — дразнит она.

Моё сердце снова подпрыгивает, когда я усмехаюсь.

— Ты смеёшься надо мной?

— Я бы никогда, — скрипит Берни Бёрд.

Ухмыляясь, я трясу своей пернатой рукой перед лицом Беверли. Она ахает и машет своими пернатыми пальцами в ответ, щекоча ими мой нос со смехом. Её смех всегда лёгкий и воздушный. Такой непринуждённый смех. Всё, кажется, даётся ей легко. Всё весело.

Играть в кукловождение с Беверли похоже на то, как будто я что-то скрываю. Убегаю от звукозаписывающего лейбла и любопытных глаз. Это как будто я на ночёвке в детстве, когда мы не спали всю ночь без правил и родительского надзора.

Мои пальцы дёргаются внутри фетровой руки, отбивая тот дразнящий новый ритм. Что-то другое. Что-то о веснушках и нежных смехах.

Беверли заканчивает представление для Авы, и моя рука машет рядом с её, как я могу. Когда мы оба наконец убираем Берни, Ава остаётся сжимать воздух кулачками, требуя продолжения.

— Он вернётся, — говорю я ей, но Ава ковыляет к безжизненному Берни в углу. — Нет, — говорю я, подхватывая её на руки, пока она ноет. — Липкие детские пальцы подальше от птицы, Ава.

Беверли ставит Берни в кресло-качалку, затем идёт на кухню и распаковывает запотевший контейнер. Пар поднимается над маленькой стопкой блинчиков и яиц. Ава уже вдыхает аромат.

Я сажаю её за стол.

— Давай начнём с яиц на этот раз, малышка. Сначала белок, потом сахар.

Я иду к шкафчикам и достаю тарелки для всех троих. Это так по-домашнему. Так нормально. Я хочу больше этого. После того как Ава, к её неудовольствию, успешно жуёт яйца, я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стойке.

— Можно задать тебе вопрос, Би?

— Всегда, — отвечает она. Лёгкость, с которой она отвечает, заставляет меня улыбнуться шире. Может, она всё ещё на подъёме от хорошего выступления. Или, может, потому что она со мной.

— Ты бы хотела поехать на «Грэмми»? — спрашиваю я.

Она замирает на месте, её ладони сжимают пластиковый контейнер.

— С тобой?

— Ага. Но ты можешь пойти с Берни, а я просто составлю компанию, если так лучше.

— Ты шутишь.

— Нет.

Её щёки розовеют, когда она возится с блинчиками на тарелке.

— О, я не могу.

— Почему нет?

— Музыкальная премия? — Она издаёт сдавленный смех. — Да ладно, мне там не место.

Я хмурю брови. Интересно, говорил ли ей это Бо однажды. Или это вообще не о Бо. Может, она не хочет идти со мной.

Она кривит губы в сторону.

— Можно мне подумать?

— Конечно.

Беверли смотрит на пол, на стену и постукивает ботинком по земле. Затем, возможно, в попытке разрядить неловкую ситуацию, она поднимает обвисший блинчик.

— Блинчик? — предлагает она. Я ухмыляюсь и наклоняюсь, откусывая половину, пока она держит его, оставляя оставшийся кусок в её руке.

Её лицо меняется с розового на ярко-красное. Она отмахивается смехом.

Быть рядом с Беверли определённо похоже на то, как будто я что-то скрываю.

Глава 16 Пятёрка из глуши Беверли

— Спасибо, что не потерял мой номер.

— В этот раз было близко, — говорит Финч. — Но я подумал: эх, что за один последний звонок?

— Знаменитые последние слова перед тем, как я появлюсь у твоего окна.

Мы оба смеёмся. Я скучала по нашим подколам.

Сейчас полдень, я сижу, поджав колени к подбородку, в гостиной. Повтор «Птиц на районе» стоит на паузе на телевизоре над камином, а журнальный столик завален швейными иглами, нитками, ножницами и фетром. Когда Финч позвонил, мой телефон был частично накрыт моей недоделанной куклой. Мне потребовалось несколько секунд возни, чтобы раскопать вибрацию.

— Как там на пенсии? — спрашиваю я, включая громкую связь и прислоняя телефон к кружке с кофе.

— Оказывается, я всё ещё плох в «Jeopardy!»

Я смеюсь.

— О нет.

— Я правда думал, что за эти годы приобрёл какие-то навыки.

— С чего ты это взял?

— Я старше и мудрее. Разве этого недостаточно?

Я улыбаюсь, прокалывая иглой ткань.

— Думаю, это что-то значит.

Он мычит про себя, и это почти нерешительно.

— Так… как у тебя дела? Как подготовка к презентации? Могу я чем-то помочь?

Я выдыхаю, снова прокалывая ткань — хотя на этот раз это больше похоже на агрессивный удар.

— Просто пытаюсь всё успеть. Я многое контролирую, но… всё ещё чувствую спешку.

— Гриффин Харви помогает? Элис говорит, вы живёте вместе.

Мои щёки заливаются жаром.

— Я не живу с ним. Он в старом доме бабули и дедушки сзади.

— Эх.

— Не смей мне эхкать, — возражаю я со смехом. — Это не одно и то же. У нас всё нормально. Мы ладим.

«Ладим» — это мягко сказано. Он говорит мне, что я красивая, играет с куклами и покупает мне дорогую одежду.

Он мне нравится.