— Он вроде нормальный. — Она морщит нос в игривой гримасе «я такая озорница». — Помогает с детьми и всё такое. Но не проси его убираться. О господи, ты не услышишь конца. — Смех, который следует за этим, громкий, но милый. — Нет, я шучу, он хороший человек. Ты помнишь Тайлера, да? Футбольная команда? Так и не стал квотербеком, но был очень хорош. Вроде того. Ну, по крайней мере, ему было весело.

Я неловко смеюсь, а она продолжает без остановки.

— А ты была с Бо, да? Боже, он ведь действительно преуспел, правда? Я имею в виду, что за мужчина. Мы ходили посмотреть на него, когда он был в городе — в Роли — и вау. Что. За. Шоу. Мы иногда общаемся, но он такой занятой, знаешь? Отвечает на мои сообщения через несколько недель.

Моё сердце улетает в горло. Всё в этом разговоре возвращает меня назад. Знакомство с Бо в этом городе, но также и в этом конкретном магазине. Мы с Бо искали на этих стойках его первый концертный наряд. Я отчётливо помню, как он задержался у стеклянной витрины у кассы, где хранились украшения, и я думала, может, он смотрит на винтажные обручальные кольца.

В глубине души я знала, что нет. Я чувствовала, как он первым отстраняется, когда мы держались за руки, как он не покупал одежду, которую я выбирала для него, и как его смех над моими шутками превращался в гримасы.

— Я слышала, у него всё хорошо, — только и говорю я.

— Поздравляю, кстати, — шепчет Тейлор.

— С чем?

— С этим.

— С чем?

— Девочка. — Её глаза вылезают из орбит. — Гриффин. Харви.

О.

Взгляд Тейлор прикован к пространству за моей спиной. Я оборачиваюсь и вижу Гриффина в чёрной бейсболке, надвинутой низко. Наверное, она была у него в кармане. Но его псевдомаскировка не может скрыть его культовую линию челюсти и шикарные длинные волосы. Гриффин не задерживается, медленно проходя в другую комнату следом за Авой, которой слишком занято, чтобы заботиться о взрослых разговорах. Старые деревянные половицы скрипят и стонут под его тяжёлыми ботинками — точно так же, как чувствую себя я.

Я была так отвлечена воспоминаниями о встречах с Бо, что забыла о своей глупой маленькой лжи, чтобы другие не думали, что я всё ещё переживаю из-за Бо.

— Спасибо, — быстро говорю я. — Да.

— Посмотри на себя. Счастливица — все эти музыканты.

Я сглатываю.

— О, я не знаю. Это не специально. — Но жар поднимается в груди. Наверное, это выглядит не так.

— Итак… — Тейлор понижает голос. — Если не возражаешь, спрошу… что именно случилось с Бо? Он категорически не хочет мне рассказывать.

Клянусь, в этот момент у меня перехватывает горло. Я издаю неловкий смех, потому что это всё, что я могу сделать.

— Мы просто… я не знаю. Не получилось, наверное.

— Я имею в виду, ты видела то видео, да? Кто не видел? — Она смеётся, затем становится слишком серьёзной слишком быстро. — Но… вы выглядели такими счастливыми до этого, знаешь? Ты была в свите королевы бала. Я имею в виду, он был. Но о, твоё платье было таким красивым в том году.

— Да, всё меняется, наверное.

Когда я смотрю в соседнюю комнату, Гриффин вернулся и перебирает вещи на противоположной стороне стойки. Его глаза сосредоточены на мне. Я отвожу взгляд обратно к своим рукам, сцепленным перед бёдрами, мой большой палец откалывает лак.

Тейлор вздыхает.

— Это так грустно. — «Соу-у сад»[4]. — Это он бросил тебя?

— Эм, это сложно, — бормочу я. Боже, я готова провалиться сквозь этот пол.

У меня не хватает духа рассказать ей, что он изменял. Даже сейчас, несмотря на всё, что он сделал, разрушать его репутацию кажется жестоким.

Внезапно рука обхватывает мою талию. Тёплая. Твёрдая. Длинные пальцы смыкаются на моём животе, притягивая к твёрдой груди. Моё дыхание останавливается.

— Детка, я совсем потерялся. — Голос Гриффина с хрипотцой вливается мне в ухо. Он низкий и шероховатый, скользит вниз по шее и пробегает по позвоночнику. — Можешь помочь мне?

Глаза Тейлор становятся такими огромными, что я задаюсь вопросом, не выпадут ли они из её лица. Представляю, что я выгляжу так же.

— О. — Это слово выдыхается. — Конечно.

Протянутая рука Гриффина скользит между моих, мешая моим попыткам разрушить лак. На этот раз мы не просто держимся за руки; он переплетает наши пальцы. Его пальцы толстые и грубые, мозолистые от гитары.

— Извините, — говорит он Тейлор с натянутой улыбкой. — Я ненавижу быть без неё слишком долго.

Тейлор проводит языком по нижней губе, как будто её мучает жажда.

— Конечно. Конечно. Могу я вам что-то найти?

— Беверли позаботится обо мне, — говорит он. — Пойдём, детка.

Детка.

Я снова сглатываю, но горло мучительно сухое. Мне хочется пить, как и Тейлор, — я имею в виду, я хочу пить. Не то чтобы я хочу Гриффина, но…

Он толкает меня за талию и тянет за ладонь. Я послушно следую, огибая угол и наблюдая, как Тейлор исчезает за стеной.

Гриффин убирает руку с моей талии, скользит вниз по позвоночнику и возвращает её себе. Мурашки взрываются по моей спине и рукам. Но он не отпускает мою руку, крепко сжимая наши переплетённые пальцы. Его горячая ладонь на моих дрожащих суставах. Он пульсирует в такт, будто успокаивая меня. Насчёт чего — я не уверена.

— Мне она не нравится, — бормочет Гриффин под нос.