Я закусываю нижнюю губу, как будто спрашивая: «Можно?»

Он приподнимает уголки губ, сверкнув полоской белых зубов сквозь бороду.

— Звучит весело.

Улыбка Гриффина слишком сильно на меня действует; это оголённый провод в моей груди. Я чувствую себя глупо. Нелепо. Мы просто работаем вместе. Моя семья приютила его на пару месяцев. Вот и всё.

И, самое главное, я — это просто я. Горная девушка из маленького городка с любовью к куклам. Дружба с большим музыкантом? Я уже пробовала. У них нет времени на таких, как я.

Той ночью я ищу в нашем городском комиссионном магазине, чтобы подготовиться к нашему походу за покупками. Я нахожу милую розовую курточку для Авы. Я почти пишу ему, но решаю не делать этого.

Гриффин заезжает на своём внедорожнике на гравийную парковку перед нашим центром города из трёх кирпичных зданий. Клубы выхлопа всё ещё висят в холодном воздухе, пока он отстёгивает Аву с заднего сиденья. Он ставит её на бедро и укутывает в свою куртку. Его плечи сгибаются, когда он пытается защититься от пронизывающего ветра, спутывающего их волосы.

— И он открыт? — спрашивает он, глядя на «Элк-Гроув секонд-хенд».

— Теоретически, — отвечаю я.

Дальше по улице из машины выходят Эдди и Мария. Они машут нам, задерживая взгляды на нас, прежде чем направиться в кафе. Я напрягаюсь и веду нашу компанию к скрипучему деревянному крыльцу. Лучше нам не привлекать к себе лишнего внимания.

Тейлор оставила входную дверь незапертой, как и сказала бабуля. Мы втроём — Гриффин, Ава и я — входим внутрь, и колокольчик над дверью звенит. Классическая кантри-музыка гремит из динамиков на стойке. Здание пахнет слишком сильной лавандой и едва уловимым запахом гари, наверное, от обогревателя, включённого на полную мощность. Здесь почти слишком жарко для пальто.

— Есть кто? — зову я.

— Сзади, Бев! — кричит голос, её акцент растягивает односложное слово на два. — Смотрите сколько хотите!

Гриффин опускает Аву на пол, и она бежит в соседнюю комнату. Мы следуем за ней, останавливаясь, когда она пробегает между длинными висящими пальто. Гриффин следит за ней, а я перебираю вешалки на низкой металлической стойке.

— Тоже себе что-то ищешь? — дразнит Гриффин.

— Нет. Но я провела много выходных, прочёсывая эти ряды в школе, — признаюсь я.

— Это многое объясняет.

Я смеюсь.

— Что это значит?

Он окидывает взглядом мой нынешний наряд — высокие платформы, полосатое платье с колокольчиками-рукавами, всё под моим обычным меховым пальто.

— Ты всегда выглядишь так, будто сошла прямиком из семидесятых, — говорит он.

— Врёшь.

— Ни одного слова.

Несколько вещей привлекают моё внимание, но я прикусываю щёку языком, понимая, насколько они похожи на его наблюдение.

— Ладно, может, у меня есть предпочтения.

Его губы изгибаются в улыбку, прежде чем он следует за Авой, которая бежит за очередной угол. Я иду за ними, но с противоположной стороны мы находим женщину, листающую телефон перед открытым пластиковым контейнером. Пустые вешалки лежат на голой стойке. Наши скрипучие шаги заставляют её поднять глаза, и они мгновенно становятся в два раза больше.

— Боже мой. — Её акцент настолько сильный, что это звучит как «Амагад». — Беверли!

— Тейлор? Привет. Бабуля сказала, что можно, если мы…

Она хлопает по полу на клиновидных каблуках и притягивает меня в крепкие объятия. От неё сильно пахнет жвачкой.

— Как же я рада тебя видеть! — Тейлор заканчивает объятие, но продолжает сжимать мои плечи. — Прямо как в старые времена, да?

Моя голова дёргается назад. В основном потому, что я совсем не узнаю её. Когда бабуля упомянула Тейлор, я предположила, что не встречала её раньше. Но воспоминания возвращаются медленно, с каждым нетерпеливым взмахом её дымчатых глаз и длинных ресниц. Она была в моих театральных классах. Если я правильно помню, Тейлор дружила со всеми.

Я качаю головой и моргаю, пробиваясь сквозь воспоминания.

— О, привет! Да, вау, как же здорово тебя видеть! Столько лет прошло.

Она похлопывает меня по руке и откидывается назад, разглядывая мою фигуру, как будто оценивая меня.

— Я знаю, я знаю! Как ты? — «Би-ухн»[3].

— Хорошо, да. — Я никогда не знаю, что на это ответить. Прошло четырнадцать лет. Это много пространства для хорошего, плохого и всего между ними. — А ты?

— О, знаешь, — она машет рукой, звеня тонкими золотыми и более толстыми металлическими браслетами, — работаю здесь. Я вышла замуж за Тайлера.

— Ого, это здорово.