— Ты злишься. Ты злишься? Какой смысл во всём этом фарсе, если ты не собираешься её демонстрировать?

— Демонстрировать? Она не… — Я пинаю гравий и прикусываю щёку языком. — …трофейная жена.

— Верно, она трофейная девушка, — шутит Джимми.

— Джимми.

— Я шучу. Очевидно, да, конечно, она не трофейная жена. Она кукловод.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он ноет.

— Гриффин. Помоги мне. Ты посылаешь мне противоречивые сигналы. Ты хочешь её демонстрировать или нет?

Наступает неровная тишина. Обычно Джимми сам нарушил бы её, но я чувствую, как в нём крутятся шестерёнки.

— Гриффин, это выглядит очень хорошо для тебя. Я имею в виду, господи, — говорит он. — По крайней мере, скажи мне, что ты берёшь её на музыкальную премию.

Звук хрустящего гравия доносится с конца подъездной дорожки. Огромный универсал Беверли подпрыгивает по дороге, поднимая пыль. За ветровым стеклом она машет с улыбкой, от которой уголки моих губ приподнимаются.

Джимми стонет и повторяет:

— По крайней мере, скажи мне это, Гриффин.

Я не знаю, как ответить. Одно дело — изображать отношения в маленьком городке для владелицы комиссионного магазина, но совсем другое — изображать отношения на красной дорожке. На виду у публики. По телевизору.

Беверли не захотела бы идти на церемонию награждения. Она любит быть за перегородкой, играя кого-то другого. Это было бы слишком многого для неё. Робин тоже не хотела этого — ни для себя, ни для Авы.

Я провожу ладонью по бороде.

— Я не спрашивал.

Беверли паркуется и выпрыгивает с переднего сиденья. Она снова в образе из семидесятых: брюки с высокой талией и футболка с выцветшим лицом Берни Бёрда спереди. Она обегает машину, чтобы открыть пассажирскую дверь. Слишком много вещей падает у неё из рук. Сумка-тоут, пальто, контейнер Tupperware, а затем знакомый бесформенный комок кобальтово-синих перьев: Берни Бёрд.

Ава бежит через подъездную дорожку так быстро, как позволяют её крошечные ноги, и врезается в ногу Беверли. Беверли издаёт преувеличенное «Оф!», заставляя Аву смеяться. Перья Берни летят в лицо Бев. Она выдыхает, чтобы убрать их с дороги.

— Привет, Эй. Хочешь перекусить?

— Би! — говорит Ава, указывая на Берни.

Беверли трясёт контейнером.

— У меня есть блинчики и яйца.

Глаза Авы загораются ещё сильнее.

— Блинчики! Привет, блинчики!

Беверли встречает мой задержавшийся взгляд, кивая в сторону дома и беззвучно произнося: «У меня есть еда».

Я киваю и поднимаю палец, как бы говоря: «Буду через секунду».

Беверли ведёт Аву в дом. Дверь захлопывается за ними.

— Давай подумаем о чём-то другом, — говорит Джимми и прочищает горло. — Альбом. Ты написал хоть одну-две песни, надеюсь?

— В основном просто наброски. Но я написал песню про букву Е.

Я могу представить, как его указательный и большой пальцы массируют переносицу.

— Но это не совсем то, что нужно. Приятель, они тут дышат мне в затылок.

Моя грудь сжимается. Я ненавижу ставить его в такое положение.

— Знаю, знаю. — Я вздыхаю, потому что в последнее время я слишком часто говорил Джимми «знаю» и ничего не предъявлял.

— Давай, ты, идиот! — кричит Джимми, вероятно, другой машине. — Прости. Не ты, Грифф. Так что, вся эта детская музыка хотя бы, не знаю, помогает?

— Да, я делаю успехи. Правда.

Я записал маленькие отрывки песни из кусочков, которые отбивают мои пальцы. Аккорды, которые задевают меня, когда я смотрю, как Беверли смеётся с моей дочерью.

— Хорошо, — говорит Джимми со вздохом. — Хорошо.

— Так и есть. Я чувствую… хорошо сейчас. — Я думаю о Беверли и её футболке с Берни. Мой большой палец дёргается там, где я держу телефон. Маленький ритм, отчаянно нуждающийся в песне. — Джимми, мне пора.

— Ладно. Но Гриффин?

— Мм?

— Можешь прислать мне одну песню? Пришли мне одну готовую песню. Это всё, о чём я прошу. Что-то, что мы могли бы подразнить во время тура, да?

Я заставляю себя кивнуть.

— Одну песню, — повторяю я ему.

— И дай мне знать насчёт Беверли как твоей спутницы на «Грэмми». Им нужно зарезервировать для неё место. И ей, наверное, нужно платье или что-то в этом роде. — Снова сигнал машины. Джимми кричит: — Соси хуй! — затем более спокойно: — Поговорим позже, Гриффин?

— Да. И будь осторожен.

Но я слышу только «Не заставляй меня приезжать…» от Джимми, прежде чем вешаю трубку. Я убираю телефон обратно в карман и выдыхаю.

Беверли на церемонии награждения. Новая песня для записи. Всё ближе к международному туру в марте. Всё движется так быстро.

Я стряхиваю с себя холод и поднимаюсь наверх. Я достигаю вершины лестницы, и то, что я вижу, так абсурдно, что я сдерживаю смех.