— Пф. Это… я имею в виду, да, наверное, но это не суть.

В течение звонка Финч несколько раз пытается вернуть разговор к моему недосыпу, но я продолжаю говорить:

— Тот номер? У тебя есть номер Полы?

В конце концов он сдаётся.

Теперь, за ужином, ожидая ответа от нашего бывшего координатора по развитию детей, я едва могу держать вилку. Я моргаю сквозь видения кукурузного хлеба и чили, перемежающиеся строками сценария и Берни Бёрдом.

— Бевви? — бабуля подталкивает меня локтем.

Я встряхиваю головой и перефокусируюсь.

За обеденным столом все набрасываются на Грега, который настоял на том, чтобы сегодня экспериментировать с десертом. Все, кроме Гриффина, который смотрит на меня через стол. Он сжимает челюсть, его кадык дёргается, когда он сглатывает.

Бабуля снова подталкивает меня, заставляя оторвать взгляд от него и его очень симметричного лица.

— Ты сгорбилась, как горгулья, — шепчет бабуля.

— Правда?

Я смотрю вниз и вижу, как близко я наклоняюсь к тарелке. Я выпрямляю спину. Позвоночник хрустит.

— Ты в порядке? — спрашивает бабуля.

— Да, я в порядке. В порядке.

Я позволяю своему взгляду снова встретиться с Гриффином. Он прищуривается.

Мне нужно взять себя в руки. Я теряю контроль, а этот мужчина следит за мной как ястреб. Конечно, следит. Его карьера зависит от моей способности писать сценарии. Ему нужно вдохновение, а я делаю ужасную работу, предоставляя ему только образы зомби. Я едва закончила второй сценарий, а первый настолько ужасен, что я до сих пор не дала ему его прочитать. Он не может писать песни, пока я не сделаю этого.

Бо однажды сказал, что «Птицы на районе» — это мой мир, что даже он не может сравниться. Конечно, он сопроводил это смехом, потому что куклы даже не живые, а я, разумеется, знаю это. Я не ребёнок. Но Бо никогда по-настоящему не понимал моей работы. Наблюдая за Гриффином через тарелку, я знаю, что он тоже не поймёт. Не после того, как он так легко отмахнулся от витрины.

Что будет, если наше партнёрство не сработает? Я потрачу впустую не только своё время, но и его. Ни у кого из нас не будет ничего, чтобы показать.

— Эй, хочешь скоро сыграть на гитаре? — спрашивает Роб.

Взгляд Гриффина наконец отрывается от моего.

— Конечно.

Интересно, жалеет ли он уже об этом обещании моему брату. С Гриффином трудно понять. По крайней мере, с Бо я могла распознать, когда он думал, что мой брат надоедает.

Грег хлопает ладонями.

— Итак, прежде чем мы достанем гитары, я приготовил шоколадно-майонезный торт. Кто хочет?

Весь стол стонет.

— Думаю, ты пытаешься меня пытать, — обвиняет мамочка.

Грег смеётся.

— Я экспериментирую с рецептами!

— Мне больше нравилось твоё увлечение помидорами.

— Гидропонные растения, — поправляет он.

— Почему майонез? — спрашивает Роб.

Грег пожимает плечами.

— Эй, это хорошая замена яйцам, ладно? Линда сейчас не несётся.

Мамочка закатывает глаза.

— Очень мило с твоей стороны, что ты заботишься о курице Дейзи, пока её нет, но не думаешь, что она просто не любит тебя?

Грег цокает языком.

— Линда или Дейзи? В любом случае ответ — нет. Они обе меня обожают.

— Как бы не так, — кашляет Роб.

— Слушай сюда, — угрожает Грег с ухмылкой, но Роб смеётся и уворачивается от шутливого толчка дяди. Я бы присоединилась, если бы не была такой уставшей.

Я встаю.

— Я сделаю кофе, если кто-то хочет с майонезным тортом.

Грег смеётся.

— Он не на вкус как майонез!

Папа поднимает руку.

— Я бы выпил кофе, сладкая. С сахаром, пожалуйста. — Все стонут.

Я иду на кухню и открываю шкаф, чтобы достать фильтры для кофе, но они закончились. Запасные — на верхней полке (спасибо, высокий папа). Я встаю на цыпочки, чтобы дотянуться, но другая рука рядом со мной тянется выше.

Гриффин у меня за спиной, его большое тело нависает в нескольких дюймах от меня. Я застываю на месте. Он пахнет кожей и холодным дыханием зимы, будто мороз прилип к его клетчатой фланелевой рубашке. Мятный леденец. Он достаёт фильтры и протягивает их мне. Я осторожно беру пачку.

— О. Спасибо, — бормочу я.

Пока я кладу один фильтр в кофеварку, Гриффин наклоняется к моему уху. Он шепчет так тихо, что слова почти гремят у него в горле.

— Ты в порядке?

Определённо мята.

— Я в порядке, — говорю я.

— Так не выглядишь.

«Это ты говоришь», — думаю я. Моё лицо, должно быть, выдаёт это, потому что воздух выходит из носа Гриффина в псевдосмехе.

— Я в порядке, — отвечаю я. — Просто много работаю. — Я не хочу говорить об этом. — Как идёт работа над музыкой?

Я сыплю кофейные зёрна в фильтр. Мерки нет. В этом доме мы измеряем сердцем.

— Нормально, — говорит Гриффин. Он проводит ладонью по бороде. — Обещаю, я научу твоего брата песням не про сон и счёт до десяти.