Бабуля стучит в мою дверь, спрашивая: «Оделась?» — только после того, как дверь уже открыта.

— Ну? — Я развожу руки, позволяя рукавам-крыльям упасть по бокам.

— Да, — говорит она. — Это красиво.

Я закусываю нижнюю губу. — Что, если мне не стоит идти?

— Почему нет?

— Просто… ну… мы оба живём такой разной жизнью. О чём я вообще прошу? «Эй, давай будем вместе, а потом… я не знаю… существовать порознь?» Что, если мы не видимся большую часть месяцев в году, потому что он в туре или я на съёмках?

Она отмахивается.

— О, а что если?

Я делаю шаг ближе.

— Нет, я серьёзно.

Может, из-за того, как мои брови сходятся вместе, или из-за того, что в этот раз я не могу придумать ни одной колкой фразы, но она берёт меня за плечи и кивает.

— Ладно, — говорит она. — Скажи мне, что у тебя на уме.

— Я видела, как часто дедушка был вдали от тебя.

— Ладно.

— Ты сказала, что не жалеешь об этом, но… как ты… как вы заставили это работать?

Она выдыхает.

— Это было… тяжело. Это было тяжело, я не буду врать. Но, Беверли… мы прожили абсолютно прекрасную жизнь. Я путешествовала с ним, видела мир… и да, иногда его не было. Но мы посылали письма. Мы говорили по телефону каждый вечер. И хотя было больно быть вдали от него, я не хотела бы заканчивать свой день разговором ни с кем другим. — Её глаза мечутся между моими. — Альберт умер слишком молодым. Он слишком много работал. Мы оба знали это. Я бы отдала всё за ещё одно мгновение с ним. Я знаю, он бы тоже. Но любое время, которое у нас было, стоило каждой секунды. Ты не чувствуешь того же к Гриффину?

И без колебаний, потому что моё сердце знает меня лучше, чем я сама, я говорю:

— Конечно.

Гриффин стоит каждого пропущенного звонка, каждого мгновения долгой рабочей ночи, каждого смеха, услышанного через видеосообщения вместо того, чтобы быть рядом со мной в постели, и он стоит каждого личного момента, который мы можем получить.

Немного Гриффина Харви лучше, чем ничего.

— Тогда иди к нему, — говорит бабуля. — С остальным справишься.

Голова Финча появляется из-за угла.

— Я завожу машину. Бевви, ты в порядке?

— Заводи машину, — говорю я.

Бабуля сжимает мои плечи, похлопывает их, затем опускает руки.

— Поехали. Финч?

Финч, сияя, протягивает локоть, чтобы проводить бабулю за дверь, оставляя меня в комнате одну. Моя улыбка дёргается в уголке рта. Я переминаюсь с ноги на ногу, цокая каблуками и переплетая руки перед платьем.

В своей жизни я пошла ровно на четыре риска.

Первый — переезд в Лос-Анджелес ради кукловождения.

Второй — истощение сберегательного счёта ради возрождения «Птиц на районе».

Третий — появление на живом телевизионном шоу в одиночку.

И четвёртый — влюбиться в Гриффина Патрика Харви.

Хотя теперь это кажется почти не риском.

Входная дверь отдалённо открывается.

— Беверли, давай! — кричит Роб.

Я бегу по коридору и вылетаю в открытую входную дверь, затем цокаю вниз по бетонным ступеням к круговой подъездной дорожке, где ждёт машина Финча.

Но я замираю.

По другую сторону открывающихся ворот стоит ещё одна машина. Тонированное стекло заднего сиденья медленно опускается, и из него выглядывает голова с крашеными каштановыми волосами.

Мне улыбается Бо.

Глава 42 Какого чёрта Беверли

Какого.

Чёрта.

Я цокаю по брусчатке подъездной дорожки, мимо топиарной птицы в центре кругового разворота Финча, к тонированной машине, которая теперь въезжает за ворота и паркуется на подъездной дорожке Финча.

Задняя дверь открывается, и из неё выходит Бо.

И, честно? Всё, что на нём надето, кажется неправильным. Вельветовые брюки. Профессорский пиджак. Очки в тонкой оправе, которые, я знаю, ему не нужны по рецепту. Всё это так неправильно.

Бо засовывает руки в карманы и откидывается на каблуки своих брогов.

— Привет, Бев.

Мой мозг не может это обработать. Мои пальцы теребят кружево на рукаве, и это единственное, что кажется реальным сейчас.

— Что ты здесь делаешь? — вырывается из меня, быстро сопровождаемое: — Откуда ты знаешь, где я живу?

— Думаешь, у меня нет связей? — Он усмехается, но это не мило, и не умно, и я не понимаю, что тут смешного.

Мой желудок скручивается, а сердце бьётся в ускоренном темпе. Мне нужно быть где-то ещё. У меня есть очень конкретное место, куда нужно попасть.

Он вздыхает, цокает языком и смотрит в сторону.

— Я хочу поговорить.

— Поговорить, — эхом повторяю я. — Ты хочешь поговорить. — Место проведения. Мне нужно быть на месте проведения. — Бо, у меня нет времени на это. Я уезжаю, чтобы…

— …пойти на концерт Гриффина?

Я замираю, моргая на него.

— Да.

Он склоняет голову набок.