— Знаешь что? Я не закончила. Ты изменил мне как раз тогда, когда «Флок Воркшоп» потерял финансирование. Ты знал, что мне было тяжело, и ты всё равно ушёл. — Я начинаю считать каждый пункт на пальцах. — Ты никогда не уважал мою карьеру. Ты никогда не уважал мою семью — даже моего дедушку. Ты даже не разговаривал со мной, когда был в туре. И я каким-то образом считала это нормальным.

— Бев…

— Если бы не Гриффин, «Птиц на районе» сейчас бы не существовало. И я бы не поняла, каково это — быть любимой просто за то, что ты — это ты. Он написал альбом для меня, Бо. А что сделал ты?

И в этот момент до меня доходит, что не каждый музыкант похож на Бо. Потому что есть музыканты, которые действительно разговаривают с тобой, пока они в туре. Есть музыканты, которые берут тебя на церемонии награждения, потому что гордятся быть рядом с тобой. Есть музыканты, которые посвящают тебе целые альбомы.

Дверь открывается и закрывается позади меня. Кеды Роба ступают по земле длинными шагами, прежде чем он появляется рядом со мной.

— Нам пора.

Бо вздыхает, поднимая пренебрежительную руку.

— Роб, мы ещё говорим. Так что если ты можешь просто…

Роб опускает ладонь.

— Хватит, чувак. Отвали.

Моя голова дёргается назад, и впервые я вижу Роба не как ребёнка, а как взрослого, возвышающегося надо мной и Бо со сжатыми кулаками и напряжённой челюстью.

Бо смотрит на меня. Мои глаза щиплет, но я не позволяю ни одной слезе упасть.

— Я заблокировала тебя не просто так, — говорю я. — Никогда больше не говори со мной.

Мы с Робом разворачиваемся и идём к работающей машине Финча. Водительское окно опускается, и Финч выглядывает.

— Можешь отогнать свою машину, Бо? Мне нужно закрыть ворота, и я не хочу, чтобы ты здесь оставался. Спасибо!

Нахмурившись, Бо разворачивается на каблуках и идёт обратно к своей тонированной машине. Дверь захлопывается с громким стуком, от которого трескается часть стекла. И после того, как водитель Бо выезжает с подъездной дорожки и уезжает, мы наконец отправляемся.

Когда мы вливаемся в бесконечные лос-анджелесские пробки, я сижу и надеюсь, что мы успеем на концерт, чтобы поговорить с Гриффином.

Если мы не успеем, я не знаю, что буду делать.

Глава 43 Здравствуй, Лос-Анджелес Гриффин

Я за кулисами открытого амфитеатра, и гул пяти тысяч человек доносится до того места, где я сижу. Ассистенты снуют туда-сюда, настраивая инструменты и устанавливая микрофоны. Я наблюдаю сквозь дымку, прислонившись к чёрной кирпичной стене, глядя на пианино в центре сцены.

Джимми подходит с руками в карманах брюк. Он тяжело выдыхает.

— Она не пришла, да?

Я наклоняюсь вперёд, опираясь предплечьями на колени, сцепляя руки и качая головой.

— Нет, — отвечаю я.

Джимми проводит языком по зубам и вздыхает.

— Мне жаль, большой босс.

Это последняя остановка нашего тура, прежде чем мы сделаем перерыв на пару месяцев, дадим несколько интервью, а затем снова отправимся в тур, чтобы продвигать новый альбом. Я не знаю, на что надеялся сегодня вечером. Может, что Беверли отпразднует с нами после. Может, что после трёх месяцев разлуки я смогу увидеть её хотя бы на несколько часов. Может, поговорить с ней. Сказать ей, что всё было ошибкой. Посмотреть, куда нас это приведёт.

Я люблю тебя.

Я понимаю, конечно.

Мы сложны.

Я сложен.

Кто захочет быть с человеком, который постоянно в разъездах?

Дом, По и Ройс проходят через служебный вход. По держит в ладони маленькую корзинку с картошкой фри.

— Последняя картошка фри в туре, и, честно, я немного разочарован, — говорит он, хватая горсть и запихивая в рот, а затем спрашивает с набитыми щеками: — Гриффин? Хочешь?

Я выдаю кривую улыбку — ту же, которую дарил на каждой площадке, потому что это уже традиция, — и качаю головой. Сыр вредит голосовым связкам, поэтому я не ем это перед двухчасовым пением. По, с другой стороны, плевать на свой голос.

— Как хочешь, — говорит По с пожиманием плеч.

Я фыркаю от смеха. Я буду скучать по нашим маленьким дорожным традициям. Уверен, он придумает что-то новое к следующему туру, но думать о том, что будет после сегодняшнего вечера, кажется невозможным.

Ройс отталкивает картошку, когда По предлагает ему следующему.

— Перестань, чувак. Прочитай комнату.

— Что? — По смотрит на меня, затем его лицо вытягивается. — О, чёрт. — Он отставляет картошку и стряхивает хрустящие крошки с пальцев. — Девушка с куклой не пришла.

— Всё в порядке, — лгу я. — Значит, я могу быстрее попасть домой к Аве. Уверен, Нэнси будет рада вернуть себе вечер.

Дом стонет.

— Не пугай меня так.

Я усмехаюсь. Уверен, что его дочь-подросток, разгуливающая по Лос-Анджелесу в пятницу вечером, не была его представлением о спокойном возвращении домой.

Челюсть По отвисает.

— Подожди-подожди-подожди, ты не пойдёшь с нами после? Это конец тура. Мы должны пойти.

Ройс смеётся.

— Хватит с него давления!