Он знал, что я дома и что мне страшно. Но, видимо, не зря существует народная мудрость про то, что когда одна голова думает — другая отключается.

— Ты хоть помылся? — демонстративно отступаю от него, вздернув лицо. — Или притащил на себе в дом запах своей шлюхи?

И только в этот момент он отмирает. По лицу пробегает гримаса раздражения, от которой он моментально избавляется. Мастер лжи — жаль, что я поняла это слишком поздно.

— Конечно, помылся, — жёстко отвечает он, а у меня подскакивает пульс. Вот козлина! — Я всегда принимаю душ после спортзала. Ты должна об этой моей привычке знать. Я потным и вонючим домой никогда не возвращался.

— Смотря что ты называешь спортзалом, — дергаю плечами. — Каждому свой тренажёр, знаешь ли. — Кирилл смотрит на меня вопросительным взглядом, а я выпаливаю следующие слова: — Ты же в своём сообщении сам писал, что любишь проводить свободное время между чужими ногами.

Жду ответа так сильно, что задерживаю дыхание.

Что совестливый человек может сказать в ответ на такое заявление? Ведь по логике отпираться некуда.

Но у моего мужа совести нет. Только кусок гранита вместо сердца. И красивое, с жёсткими чертами, лицо, под маской которого скрываются непостижимые мне тайны.

— Мало ли что я писал. Слова, как ты сама сказала, ничего не значат. После работы я был в спортзале — можешь позвонить на ресепшен, тебе там всё подтвердят.

Он настолько уверен в своём алиби, что достаёт из кармана смартфон и протягивает мне небрежным жестом. Сняв блокировку экрана, он заходит в меню и задерживает пальцем над контактом «Спортзал».

Мне становится смешно и противно — ведь на его телефоне куча компромата, обличающего его в измене, а он мне так спокойно его протягивает. Совсем обнаглел.

— А с работы, Кирилл, ты во сколько уехал? — спрашиваю как бы между строк, но в голове держу разговор с Жанной.

— Я всегда заканчиваю в шесть.

— А давай позвоним, — склоняю голову набок, следя за его реакцией. — Только не в спортзал, а твоей секретарше. Пусть скажет мне, во сколько ты сегодня ушел с работы.

Взгляд Сафронова моментально становится острым как лезвие, а широкая грудная клетка начинает быстро вздыматься и опускаться, словно у него с бешеной скоростью нарастает пульс.

— Я не буду в такое время звонить персоналу по личному вопросу.

— Конечно, не будешь, — я всё ещё смотрю на его разблокированный смартфон, кончики пальцев покалывают от желания выхватить его. — Ты же хороший начальник. Ладно, — я прилагаю все усилия к тому, чтобы звучать непринуждённо, — давай. Звони в спортзал.

Мой муж — тщеславный человек, привыкший к подчинению. Поэтому он совершенно не ожидает, что как только он даст мне свой телефон, я развернусь и, подхватив полы халата, ринусь в ванную, чтобы там закрыться.

— Наташа, твою мать! — барабанит он по крепкой деревянной двери, отчего дрожат стены. — Открой сейчас же, или я снесу эту грёбаную дверь с петель.

— Сноси на здоровье, — бросаю ему, не заботясь о том, слышит он меня или нет, сбрасываю вызов и захожу в сообщения. 5. Глава 5.

— Нет, нет, нет… Нет! — кричу я и швыряю его телефон об стену, испытывая тотальное разочарование.

Вот сейчас прямо хочется разреветься от несправедливости. Несколько слёз брызгают из глаз, а я чуть ли не пощёчинами стираю их с лица.

Поднимаю телефон Сафронова с пола. На экране огромная, стремительно чернеющая трещина. Смартфону конец. Я снова захожу в сообщения, в журнал вызовов, даже в долбаную галерею, где — сюрприз, сюрприз — только мои фотографии.

Как я улыбаюсь либо занимаюсь своими делами, а муж фотографирует меня исподтишка, снимки с УЗИ, обнимающая живот и светящаяся от счастья я…

Но где любовница?

Где Алина и её ноги, от которых так тащится Сафронов?

Где хоть что-то, одно-единственное доказательство, подтверждающее его измену? Я неглупая, да телефон у меня такой же, как у мужа. Я знаю, как им пользоваться.

Тогда почему тут пусто?

Я держу в руках стремительно приходящий в негодность телефон идеального семьянина, чёрт возьми…

— Ну как? Наигралась в ревнивую жену? — когда я выхожу из ванной, муж лениво отталкивается от противоположной стены и протягивает руку, чтобы я вложила в неё телефон.

На его лице еле заметная победная ухмылка. Он знал, что я ничего не найду. Знал и наслаждался шоу, даже подыграл мне, выкрикивая, что снимет дверь с петель.

— Держи, — отпускаю телефон, не донося до его руки, и он падает на пол.

— Что ты делаешь? — Кирилл резко подхватывает смартфон с пола, протирает экран, нажимает на него. Хмурится. Перекидывает на меня недовольный взгляд. — Это что? — показывает мне трещину.

Он не мелочный мужчина, который будет предъявлять за разбитый телефон. Сафронов одержим порядком и контролем, и хуже всего на свете относится к неповиновению.

Как посмела я, жена, находящаяся на девятом месяце, с родами на носу, такое вытворять?!