Разворачиваюсь и в гробовой тишине удаляюсь вглубь квартиры, прислушиваясь, не идет ли он за мной следом.

Нет, не идет. И я уже успеваю выдохнуть.

Но оказывается, что рано.

Потому что те самые кулаки, которые он так старался разжать, прямо сейчас уничтожают нашу кухню методичными, глухими ударами, между которыми затесалось яростное рычание мужа.

Дорогие!

В рамках нашего литмоба "Жена Офицера" вышла новинка от Оксаны Литвиновой.

"Жена офицера. Я тебя не отпускал"

Читать первыми:

8. Глава 8.

Полночи я бьюсь в ознобе от нервов.

Хорошо, что беременность требует у меня много отдыха, и варианта не уснуть у меня нет. Организм тупо берёт своё.

Правда, качество этого сна является настолько сомнительным, что я раз за разом просыпаюсь от шума шагов Кирилла за стеной.

Ощущение такое, что он ходит взад-вперёд.

Почему-то на ум приходят ассоциации с загнанным в клетку зверем. Но это не наш вариант. Потому что если ему сейчас и плохо от мук совести, то только потому, что он был пойман!

Изменники если и страдают, то вовсе не потому, что жалеют о том, какую боль причинили, а только потому, что попались и последствия обещают быть разрушительными.

Уверена, о содеянном он не жалеет ни капли. Он не импульсивен и его роман стороне это точно не про одну ночь.

А то, что мучается…

Да плевать!

Главное, чтобы ко мне не заходил. И пока он этого не делает, я спокойна.

Слышу, как хлопает входная дверь, и вместо ощущения пустоты после его ухода, которого я боялась, мне, наоборот, удаётся вдохнуть полной грудью. Сон как рукой снимает, и я поднимаюсь с постели, чтобы проверить: неужели убрался с концами?

Хотя о чём это я? Ведь в основном у него вещи в спальне, а ко мне он не заходил.

Оказывается, я проспала достаточно долго, почти всю ночь, потому что через окна вижу, как рассвет уже вступает в свои права.

По пути из спальни в коридор захожу в каждую комнату без исключения. Всё на своих местах. Черт.

Осознав это, чувствую, как с головой накатывает новая волна беспомощности.

Тогда что он делал всю ночь? Почему слонялся взад-вперёд?!

И тут меня осеняет: Кирилл переписывался с ней… хотя кто знает, может, и звонил, а я, спящая, не слышала. Что ещё он мог делать?

Какое такое дело могло лишить его сна, если не объяснение с любовницей?

Мужчинам кажется, что они умнее своих обманутых жён, и, возможно, до момента, когда измена выходит наружу, так оно и есть.

Но как только мы, женщины, узнаём правду, у мужчин больше нет шансов, потому что на сцену выходит настоящий детективный талант, спровоцированный адской болью.

Смотрю в коридор и вижу спортивную сумку мужа. Сам факт того, что именно в ней он прятал свой второй телефон, вызывает у меня отвращение.

Я иду туда. От желания проверить его сумку пальцы подрагивают, словно их бьёт разрядами электричества.

Не доходя до неё, я поворачиваю голову налево — в сторону кухни.

— Боже… — глаза широко распахиваются, когда я захожу на разгромленную от и до кухню.

Я думала, он ограничился парой ударов, но нет. Сломано всё. Каждая без исключения дверца шкафчика имеет в середине огромную дыру, по краям которой видны следы крови. Некоторые и вовсе болтаются на честном слове.

У меня перехватывает дыхание, но я запрещаю себе испытывать какие-либо чувства.

После измены может хоть головой о стены биться! Кто знает, может, мозги на место встанут.

Ну как бы то ни было, на кухню, от которой не осталось ничего, я смотрю с грустью.

— Что ты наделал, Кирилл? — шепчу, когда взгляд натыкается на несколько вмятин в холодильнике, тоже испачканных его кровью.

Мотаю головой и выхожу. Если он таким способом пытался показать мне масштаб своего сожаления — то зря.

Включаю в прихожей свет и смело растягиваю его спортивную сумку. Я даже не знаю, почему это делаю. И даже не представляю, что могу там найти.

Но логика подсказывает: раз именно там он прятал телефон, то я, вполне вероятно, могу найти там что-нибудь ещё.

В груди появляется неприятное тревожное чувство, от которого сразу же хочется отряхнуться. Но я себя пересиливаю и методично выбираю вещи мужа.

Сменную одежду, полотенце, принадлежности для душа…

Мысленно я себя ругаю: Кирилл точно не тот, кто будет в настолько видном месте хранить доказательства своей измены. Уж что-что, а его спортивная сумка всегда на виду.

Но тут пальцы натыкаются на что-то металлическое на дне сумки. Сначала я думаю, что это монетка, но нет — предмет квадратный, размером сантиметра два на три.

Когда я его достаю, то не сразу понимаю, что это.

— Икона? Да ну? — до рези в глазах всматриваюсь в малюсенькое изображение, которое действительно выглядит церковным.

На нём двое: мужчина и женщина, между ними крест. Ещё есть какие-то надписи на староцерковном языке.