Я отступила от стула и только тогда заметила, что одна из служанок наблюдает за мной. Девушка сразу опустила глаза и занялась салфетками, но жар уже поднялся от груди к лицу. Через несколько минут о моём появлении будут знать на кухне, а ещё через полчаса — весь дом. Хозяйка спустилась тайком, увидела чужое имя на своём месте и ушла.

Нет, уходить я не собиралась.

Мне требовалось объяснение, но теперь я уже не хотела получать его после ужина в спальне, куда муж заранее меня убрал. Я хотела знать, что именно происходит внизу, прежде чем Бельтран успеет подобрать для меня очередную разумную версию.

Из малой гостиной донёсся мужской голос.

Я узнала Анхальта Хейса не сразу. Вчера он говорил со мной совсем иначе — коротко, жёстко, стараясь удержать в сознании, пока Бельтран спорил с ним и доктором. Сейчас его голос звучал спокойно и официально.

Он задавал кому-то вопросы о дате выдачи документа и подписи, затем попросил показать оригинал. Значит, служанка не ошиблась: Анхальт действительно занимался собственным расследованием и оказался здесь не ради семейных дел герцога.

Я собиралась пройти дальше, когда услышала голос Бельтрана.

Он находился в той же комнате.

Я остановилась у стены, не доходя нескольких шагов до приоткрытой двери. Отсюда собеседников не было видно, только полоску тёплого света на ковре. Подслушивать в собственном доме казалось унизительным, но вернуться наверх после карточки Доры Довнар я уже не могла.

Внутри зашелестела бумага. Анхальт что-то негромко уточнил у своего собеседника, и другой мужчина начал отвечать. Разговор действительно шёл о документах и не имел ко мне отношения. Я уже решила, что ошиблась дверью и Бельтран просто задержался рядом с Хейсом, когда муж обратился совсем к другому человеку.

— Господин Довнар, — произнёс Бельтран тем деловым тоном, которым обычно переходил к вопросу, уже обдуманному заранее. — Прежде чем мы продолжим, мне нужно увидеть документы вашей дочери.

Пальцы сами легли на холодную стену. В комнате отодвинули кресло, зашелестели бумаги, и муж продолжил прежде, чем я успела придумать хотя бы одно безопасное объяснение услышанному:

— Предъявите родословную Доры Довнар.

После просьбы Бельтрана предъявить родословную я должна была уйти. Именно за этим я и спустилась: убедиться, что карточка Доры Довнар возле прибора моего мужа не означает того, что успели нашептать служанки.

Теперь объяснение можно было получить только одним способом — войти в гостиную и спросить Бельтрана при всех, зачем ему понадобилась родословная незамужней женщины, пока его собственная жена сидела наверху.

Но ноги после лестницы всё ещё подрагивали, а за дверью уже зашелестела плотная бумага. Я осталась у стены, ненавидя и своё подслушивание, и надежду, из-за которой не могла заставить себя уйти.

Глава 32

— Полный экземпляр, ваша светлость. По обеим линиям до шестого колена, с подтверждениями браков и отдельной выпиской по магии крови, — сообщил господин Довнар с той охотой, с какой выполняют давно ожидаемую просьбу, и, судя по звуку, раскрыл папку. Затем он добавил с плохо скрытой гордостью: — Всё, как вы просили.

Пальцы, которыми я придерживала край двери, сжались сильнее.

«Как вы просили» означало, что Бельтран не решил из внезапной вежливости полюбоваться семейными документами гостьи.

Он попросил подготовить их заранее.

Возможно, этому существовало вполне невинное объяснение; Бельтран разбирался в магии и родовых линиях лучше многих специалистов, к нему постоянно обращались за советом. Я нашла это объяснение мгновенно и сама же в него вцепилась, хотя карточка с именем Доры на моём месте за столом никуда от этого не исчезала.

Голос Бельтрана донёсся из комнаты отчётливо, и привычное спокойствие мужа заставило меня невольно придвинуться ближе к двери.

— Вы говорили, что в семье не было тяжёлых наследственных заболеваний. Меня интересуют обе линии, Довнар, а не только сильная магическая. Если мы обсуждаем возможных наследников, половина родословной не становится менее важной только потому, что не может пальцем зажечь свечу.

У меня онемели кончики пальцев.

Ещё вчера Бельтран стоял у моей постели и спрашивал доктора Хескета, могут ли наши будущие дети унаследовать магическую аллергию.

Я лежала перед ним с багровыми следами от чар на коже, а он пытался выяснить, не произведу ли я на свет драконов, которым будет плохо от собственной магии. Сегодня напротив него сидела здоровая девушка, и её семью расспрашивали о наследственных заболеваниях.

Даже теперь я попыталась придумать объяснение, не имеющее отношения ко мне.

Господин Довнар сам лишил меня этой возможности.

Он заговорил обстоятельно, явно наслаждаясь тем, что может предъявить достоинства дочери не хуже, чем родовые земли: женщины в семье отличались крепким здоровьем, хорошо переносили беременность, дети рождались сильными, ранних смертей почти не случалось. Отдельно он упомянул магическую кровь по отцовской линии, и от каждого нового достоинства Доры во рту становилось суше.

— Отец сейчас убедит вас, что я ни разу в жизни даже не чихнула, — вмешалась Дора с лёгким смехом. Её голос был молодым, приятным и совершенно спокойным.